Я нахмурился и попытался сосредоточиться, чувствуя, что нахожусь где-то поблизости от разгадки.

Он есть у курильщика. Интересно, что? Кашель? Может, огонь?

Однажды я сжег мамино платье, считая, что оно отдаляет ее от меня. Мама любила это платье и часто надевала, когда отправлялась в театр с подругами, она была завзятой театралкой.

Но как огонь соотносится с той информацией, которую хотела передать мне тетя? Не стоит забывать эту версию, стоит поискать другую.

Вернувшись в кресло, я откинулся на спинку, с наслаждением ощутив, как хорошо оно приспособлено под мое тело, глотнул вина, закрыл глаза и погрузился в воспоминания.

После того случая с платьем меня очень ругали, а тетя Вика сказала, что просто нужно проводить со мной больше времени.

Папа даже поссорился с ней тогда.

А тетя Вика стала приходить за мной почти ежедневно.

Сначала мы шли гулять. Причем гуляли мы совсем не так, как обычно гуляют взрослые с детьми, когда только и слышится: «Туда не лезь!», «Сюда не ходи!» У нас как раз была совершенно другая, можно сказать, противоположная ситуация.

– Ну и что ты за мной ходишь, как привязанный? – сердилась тетя. – Видишь дерево? Я бы на него на твоем месте обязательно залезла.

Лезть на дерево мне не очень хотелось, но не хотелось и огорчать тетю Вику – единственную взрослую, испытывающую ко мне интерес. Я ужасно боялся, что рано или поздно тетя тоже во мне разочаруется и перестанет обращать внимание. Поэтому приходилось лезть…

Потом мы шли в кафе, и тетя обязательно покупала мне что-нибудь совершенно не полезное, на родительский взгляд, но от этого еще более вкусное – восхитительное мороженое, политое карамелью; творожное колечко – воздушное, почти невесомое; кусочек торта, украшенный смешной марципановой фигуркой… Если было холодно, мы сидели в кафе, и я, прижавшись лбом к стеклу, глазел на улицу. Как красиво смотреть на струи дождя или летящий в свете фонарей снег из теплого, уютного помещения.

Я открыл глаза, взял с тарелки крупную ягоду клубники и надкусил, жадно глотая сок, хлынувший мне на язык. Ягода казалась безвкусной, совсем не такой, как в моем детстве… или это особенность настоящего – быть всегда хуже прошлого, проигрывать ему при любом сравнении.

Бросив недоеденную клубнику, скорее декоративную, чем вкусную, я снова откинулся на спинку кресла.

Тетя Вика зашифровала свое послание из боязни, что оно попадет в чужие руки. Однако она ничуть не сомневалась в том, что я способен его разгадать. Ответ заключается в чем-то личном, в том, что очень хорошо знали и я, и она.

Может, дело в том случае, когда я на одной из прогулок свалился-таки с ветки и разбил себе лоб о камень? Упал я тогда очень неудачно, рассек какой-то сосуд. Ранка всего ничего, а кровь ливанула фонтаном. Тетя тогда очень испугалась, а мне, кажется, даже больно не было. Мы кое-как уняли кровь и, не сговариваясь, не стали посвящать в это маму и папу. Вряд ли им понравилось бы это происшествие… хотя, если уж совсем честно, наверное, больше всего я боялся, что оно не произведет на них никакого впечатления и я лишний раз получу доказательства собственной ненужности и незначительности.

– Ты слишком боишься, Влад, – говорила тетя Вика. – Нужно бояться, это нормально. Только глупые люди ничего не боятся. Бойся, но умей преодолеть свой страх.

Чтобы отучить меня от боязни высоты, тетя водила меня в один дом. Мы поднимались на двадцать четвертый этаж на скоростном лифте, от которого слегка кружилась голова, а затем она выводила меня на маленький балкончик. Сказать, что мне было страшно – это еще ничего не сказать. Перила вдруг начинали казаться хрупкими и ненадежными, а ветер обманчиво ластился, словно уговаривал довериться ему, оттолкнуться и взлететь… Мне было страшно, но тетя Вика всегда стояла рядом и держала меня за руку. Она-то, кажется, ничего не боялась.

Это точно… И умерла она, кстати, как раз упав с высотки…

Упав с высотки… Высота… Высотка… Небоскреб…

Я до боли сжал руками виски, словно боялся, что крутящаяся поблизости мысль выскочит из головы и растает струйкой табачного дыма.

Ну, конечно, что есть у курильщика? Небоскреб. Не так давно на упреки мамы по поводу курения тетя Вика рассказала анекдот про то, как журналист спрашивает стоящего у роскошного небоскреба курильщика, как давно тот курит, сколько раз в день и какую марку сигарет. А получив ответ, заявляет, что на деньги, потраченные на сигареты, курильщик смог бы купить целый небоскреб. «А вы курите?» – спросил в ответ тот человек у корреспондента. «Нет», – ответил тот, слегка растерявшись от такого поворота. «А небоскреб у вас есть?» – продолжил допрос курильщик, на что, конечно, последовало новое «нет». «А у меня есть. Это мой небоскреб», – завершил свою речь мужчина.

Как же я сразу не вспомнил этот анекдот?!

Итак, правильный ответ: небоскреб, высотка. Это точно.

Улики спрятаны в каком-то высоком здании, чем-либо примечательном для меня.

В волнении я вскочил на ноги и быстро заходил по комнате, показавшейся вдруг очень маленькой и узкой.

Ну конечно, тетя имела в виду не просто высотку, а именно ту, где ее убили. Возможно, именно поэтому она оказалась в тот злосчастный день на крыше. Идиот! Я с силой хлопнул себя по лбу. Надо было начинать с осмотра места гибели тети Вики. Любой герой детективного романа поступил бы именно так, и только такой разиня, как я, едва не пропустил все на свете.