Пока все эти образы вставали перед моим мысленным взором, я поспешно собирал сумку. У тети было несколько моих вещей – старые джинсы, футболка и свитер. Как раз вполне пригодились. Пистолет и основную часть денег, завернув в свитер, я спрятал на дно сумки. Оставил только несколько купюр на текущие расходы.

Наконец все было готово. Я подошел к двери и прислушался. Из соседней квартиры доносились звуки громкой музыки. Компания устроила тусовку. Очень вовремя.

Пора.

Я резко открыл дверь и выглянул в общий холл. Никого. Отлично.

На лестнице не горел свет – опять разбили лампочку, такое случалось. Я спустился на первый этаж в абсолютной темноте и уже коснулся запирающей подъезд металлической двери, когда почувствовал позади движение воздуха. А затем меня ударили под ребра.

Не знаю, на какой интуиции, я все же смог слегка отклониться, а потому удар пришелся лишь по касательной и не швырнул меня, как полагалось, безвольным куском человеческого мяса на грязный заплеванный коридорный пол.

Я пригнулся и крутанулся на месте – одним из тех приемов, которому меня обучили недавно во сне. Вот и пригодился урок. Нападающих было двое. Мы крутились в темноте подъезда, изредка тыкая друг друга, но без особого прока, словно пробуя на ощупь.

А потом все резко закончилось. Мне врезали под дых, выбив из легких весь воздух, словно прокололи воздушный шарик, и оставив лишь обжигающую боль, а затем сунули в лицо что-то холодное.

– Все, парень, шутки закончились, – произнес вблизи моего лица хрипловатый голос, в ноздри раздражающе ударил запах пива. – Давай, что там у тебя. И даже не думай рыпаться, глазик себе выколешь. Бывают несчастные случаи.

Моя сумка плавно перекочевала в руки напарника того, кто был с ножом.

И в это время в подъезд вдруг хлынул свет, залаяла собака.

Повезло. Мне повезло уже во второй раз за этот день.

Секундной заминки моих преследователей оказалось достаточно, чтобы изменить ситуацию в мою пользу. Двинув вооруженному ножом в пах, я вывернулся из-под его нетвердого от боли удара, вырвал сумку и кинулся на улицу мимо ошалевшего от происходящего собачника и рвущейся с поводка, заходящейся лаем здоровенной кавказской овчарки.

Трудно описать, какое чувство бушевало в тот момент в моей груди. Я не знал, что триумф бывает так сладок.

Тем временем очухавшиеся преследователи побежали за мной, но поздно. Еще секунда – и я вскочил в машину и дал по газам. Один из парней – лопоухий – надо же, все те же лица, – пытался перегородить дорогу, но я вырулил, ювелирно оттолкнув его капотом в сторону.

Раньше подобные штуки не могли присниться мне даже в диком и страшном сне, но теперь я проделывал их с удивительной легкостью. Впрочем, никакого особого вреда нападающему я не нанес – в зеркале заднего вида было отлично видно, как он поднимается с асфальта, размахивая руками и, очевидно, отчаянно матерясь.

Но мне не было до этого никакого дела. Машина набирала скорость, а эйфория отчаянно будоражила кровь. Уже позже, паркуясь на платной подземной стоянке в центре, я понял, что щеку мне-таки порезали, а одежда на груди пропиталась уже высохшей кровью.

«А мне даже идет», – решил я, глядя в зеркало. Порез словно сделал меня старше и увереннее… Хотя, возможно, такой эффект давало новое выражение лица и глаз. Даже я заметил, что смотрю теперь немного по-другому. Готов спорить, в институтской группе меня бы не сразу узнали.

Довольный своим новым образом, я обменял часть денег, снял неплохой номер – на одну ночь, раз уж вести кочевой образ жизни, не стоит задерживаться надолго нигде.

Затем позволил себе пошиковать – купил новые хорошие джинсы, несколько футболок и куртку, которые гораздо лучше прежних соответствовали моему статусу независимого и вполне обеспеченного человека. В цифровой гипермаркет я вошел уже вполне солидным клиентом. Правда, с заклеенной лейкопластырем щекой – но мало ли, может, я имею странную привычку бриться опасными бритвами. В гипермаркете я приобрел новый телефон и симку – так надежней. А в довершение всего выбрал маленький нетбук. Флешка, которая была в пакете вместе с пистолетом, все еще ждала своего часа.

Теперь, в лучших традициях шпионских боевиков, надлежало уничтожить старый аппарат. Так я и сделал, разбив его и утопив в Москве-реке. Но прежде сделал с него последний звонок – домой.

– Влад? Ты где? Мы тебя потеряли! – ответил встревоженный мамин голос.

На миг на меня повеяло покоем уютного дома, запахом борща и гераней на окне, линолеума и нагретой солнцем пыли… Даже подколки Кристи казались теперь по-домашнему милыми.

– Мам, со мной все в порядке, я уехал на несколько дней из Москвы. Не волнуйтесь, – ответил я, вздыхая и отгоняя ладонью мешающий сделать следующий шаг образ.