— А книгу когда украл? — спросил Миронов.

— Признаю, книгу украл. Но давно. Меня ведь на работу даже грузчиком не брали. Вот и запил с горя. Квартиру продал, начал по чужим углам мыкаться, денег не было. Вот к Федору и захаживал одолжиться. Он помогал, не отказывал. Но как же измывался при этом. Показывал, что хозяин жизни, а я так. Тварь дрожащая. А я хоть и ненавидел его пуще прежнего, но молчал и поручения выполнял. Как-то ждал долго, пока он по телефону наговорится, ну и стал эту книжицу листать. И такой она мне занятной показалась, что захотелось одолжить на время…

— Дед бы не дал, — мрачно заметила Саша. — Он над библиотекой трясся, как царь Кощей над златом.

— Вот именно! Поэтому и сунул ее тайком в сумку. Вернуть хотел, честное слово, но закрутился, а после как-то неудобно стало. А вскоре и вовсе перестал к нему ходить. В девяностых проще стало с работой, поэтому и отвалил от греха подальше.

— От греха подальше? — насторожился Миронов. — Чем все-таки профессор занимался? Это связано с криминалом?

— Не знаю, — вяло сказал Соколов. — Я, считай, на подхвате был. Иногда какие-то коробки да свертки возил по разным адресам…

Дед, похоже, пришел в себя. Глаза его шкодливо забегали, а ручей воспоминаний стремительно обмелел.

— И что было в коробках? — не отставал Миронов.

— Не заглядывал, не знаю! — Соколов суетливо потер ладони, и Саша поняла: врет!

— И куда ты их возил? Случайно не к Николаю Коробкову?

Вопросы Никиты вдруг невероятно испугали Соколова. Он побледнел, вскочил и тут же обессиленно рухнул на скамейку.

— Ой, плохо мне. Никого не помню. Давно было.

— Ты в курсе, что Коробков погиб несколько дней назад? — не унимался Никита. — Сгорел в собственном доме.

Соколов схватился за сердце, губы его затряслись.

— Вызовите «Скорую», что ж вы за люди такие?

Миронов и Никита переглянулись, затем уже вдвоем уставились на Сашу. Она пожала плечами и вздохнула. Дескать, сами решайте, отпускать или отправить в каталажку.

Соколов, воспользовавшись заминкой, вдруг быстро поднялся со скамьи и осторожно, боком стал уходить в сторону пролома в заборе, поминутно оглядываясь, не гонятся ли за ним. Саша проводила его взглядом. Судьба бомжа ее не занимала, до того она ошалела от услышанного. На душе было муторно и тоскливо. Хотелось забиться в угол и поплакать…

— Ничего мы из него больше не выжмем! — произнес с досадой Миронов и посмотрел на Сашу. — Будешь заявление писать?

— Не буду! — сказала она с горечью. — Соколов — маразматик и пьяница. Ясно, что ненавидел дедушку! За то, что в жизни у него все сложилось. Не верю я в историю про КГБ, хоть убейте.

Миронов достал сигареты и закурил, поглядывая на Сашу с интересом, а Никита внезапно сорвался с места, помчался за стариком и заорал ему в спину, когда тот, заметив погоню, прибавил ходу:

— Эй, дед, а первая твоя любовь жива?

Соколов притормозил, оглянулся.

— Жива-здорова вроде бы. Видел недавно, кланялся, но она не признала…

— И как ее зовут-величают?

— Лада Юрьевна! А вот новую фамилию не помню. Она вскоре замуж вышла, кажись, за военного… Нет, точно не помню! Не до того было!

— Лада Юрьевна? — задумчиво протянул Никита и повернулся к Саше. — Ты с этой дамой, случайно, не хочешь поговорить? Могу организовать.

За организацию Никита принялся немедленно. От его напора Саша растерялась, начала отнекиваться, что-то объяснять про работу, мол, там ее потеряли, и вообще она стесняется куда-то идти в рваной юбке и с разбитыми коленками. Только Никита ее доводов не слушал, приказал быстро садиться в машину, лишь бросил на ходу, что проблему надо решать горячей и промедление чуть ли не смерти подобно. Скорее всего его раздирал на части азарт, а может, слова Соколова дали ему зацепку? Но какую?

Саша терялась в догадках. Сама она ничего из бессвязной речи старика не вынесла, кроме потрясения. Каково узнать, что любимый дед был записным негодяем! Поэтому Саша не стала спорить и подчинилась Никите. Пусть это будет небольшой благодарностью за все, что он для нее сделал. Не явись мужчины на помощь вовремя, кто знает, чем бы дело закончилось? От старика она скорее всего убежала бы, но шансы вытащить какие-то сведения равнялись бы нулю.

Кроме того, ей просто нравилось находиться в обществе Никиты. Нравилось, и все тут! Очень уж он отличался от людей, с которыми Саша общалась раньше. На службе преобладали или старые донжуаны, давно и прочно женатые, или затюканная молодежь. Скучная и унылая! Один такой, сутулый, в очках, давно заглядывался на Сашу, томно вздыхал и приглашал на чай к маме. Но ее смущали шерстяные носки, которые он носил круглый год, и оттого, наверно, Саше казалось, что все управление пропитано запахом носков.