– Будь в жизни умницей, Сережа!

x x x

В ясный морозный день 22 января 1940 года к Мраморному дворцу

стекался народ. Небольшой сквер, огражденный со стороны набережной

Невы и улицы Халтурина фигурными чугунными решетками, не вместил всех,

пожелавших присутствовать на объявленном в газетах торжестве.

Собравшиеся то поглядывали на главный фасад здания (многоцветием

мраморной отделки его нельзя было не любоваться), то переносили взгляд

на воздвигнутый перед фасадом, но скрытый еще брезентом памятник.

Профессор Фатеев, Штин и другие члены поискового штаба, а с ними

и бывший шофер Федоров, закончив свое дело, расположились в вестибюле

дворца, дожидаясь ответственных товарищей из Смольного. Только

Домокурову не сиделось в тепле. Он прохаживался среди людей в сквере,

надеясь увидеть знакомую шубку, милое лицо. Исходил сквер вдоль и

поперек - и почувствовал незажившую сердечную рану: нет Дуняши, не

пришла... Осталась при Быкове в больнице...

Затем были речи, гремел духовой оркестр, с памятника скатилось

покрывало, и все увидели заветный броневик с надписью: "Враг

капитала".

К Сергею, который, подхватив аплодисменты, крепко бил в ладоши,

вдруг кто-то прикоснулся. Глядит - Лещев. Дух перехватило у него от

радости: "Это от Дуняши... Она его послала ко мне!"

Дядя Егор был празднично одет и сиял как солнышко. Но о

племяннице - ни слова.

– Ты погляди, - весело затормошил старик Сергея, - как франтовато

обут броневичок: новенькие шины с маркой "Красный треугольник"!

Только тут Домокуров заметил, что историческая достоверность

нарушена. Он знал и от Фатеева, и от Васи-прокатчика, что дутые шины

для броневиков не применялись: попадет пуля в этакую обувку и - пшик!

– шина спустила воздух. Дальше с места не двинешься - а каково это в

бою!.. Ободья колес каждого броневика были обтянуты массивной, то есть

сплошной, полосой толстой резины, которой ни пули, ни осколки снарядов

не страшны. Это значило: броневик ходит "на гусматиках".

Между тем старик в упоении рассказывал, как его, уже пенсионера,

по ходатайству товарища Семибратова допустили к вулканизационному

котлу. Разумеется, помогала ветерану молодежь, точнее сказать,

руководил делом Егор Лещев, и он вправе был заявить Сергею:

– Сам сварил этот комплект шин!

Домокуров, не зная, правильно ли он поступает, но воздержался

упоминать о гусматиках.

На гранитном подножии броневика сверкала золотом надпись.

Из задних рядов потребовали: "Не разобрать отсюда. Прочтите

вслух!"

И Домокуров - он был рядом с броневиком - прочитал раздельно,

полным голосом.

3/16 апреля 1917 года

у Финляндского вокзала с этого броневика

прозвучал великий призыв

В И Ленина:

"ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ!"

Присутствующие запели "Интернационал".

БРОНЕПОЕЗД "ГАНДЗЯ"

ПОВЕСТЬ

Глава первая

Случилось это в 1919 году, помню точно - в конце июля 1919

года... Есть в жизни даты и события, которые не забываются. Для меня

таким событием на всю жизнь осталась боевая служба на бронепоезде в

грозовые дни лета 1919 года.

Вступил я на бронепоезд в ночь на 25 июля...

Но лучше рассказать все по порядку.

x x x

Мы стояли гарнизоном в городе Проскурове на Украине. В ту пору

небольшой этот городок был пограничным. Всего каких-нибудь два

перехода от него - километров шестьдесят - и уже кордон, а за ним -

панская Польша.

Нелегкий прошли мы путь, пока вступили на пыльные улицы этого

городка, громя германских захватчиков, предателей украинского народа,

националистов всяких, петлюровцев, виниченковцев, гайдамаков.