Националисты пытались поссорить украинский народ с русским

народом. Ведь когда брат с братом в ссоре, врагу легче одолеть каждого

поодиночке.

Но сколько ни усердствовали клеветники - оболгать Советскую

Россию им не удалось: народы не изменяют своей дружбе. В любом селе,

местечке, заводском поселке народ встречал нас со слезами радости, с

хлебом-солью. Девушки выносили угощенье, старые люди обнимали нас, как

родных сынов, своих освободителей.

Молодой питерский пролетарий, я был горд тем, что нахожусь в

рядах славной Красной Армии.

Наша бригада бок о бок с другими красноармейскими частями

преследовала и громила в боях отступающего врага.

Еще по снегу двинулись боевым походом из Киева, а Проскурова

достигли только к весне.

Разве забудешь такую весну?

Тяжелый и славный боевой поход проделали мы, воздвигая в городах,

местечках и селах Украины Красное знамя Советов.

Знамя труда.

Знамя мира.

x x x

И вот мы в Проскурове.

Как-то даже странно было услышать команду: "Отомкнуть штыки,

размещаться по казармам!" Иной боец не отмыкал штыка от винтовки с

самого 1917 года... Но команда есть команда. Составили бойцы винтовки

в козлы, сбросили с себя походное снаряжение, сдали запасы патронов в

каптерку - и на улицу.

Все было необычно. Вот проехал в местную гимназию - там

разместился штаб - наш командир бригады. Сидит, вытянувшись свечкой,

как он всегда сидел в седле. Но под ним не верховой жеребец, отбитый в

бою, а скрипучая пролетка в рыжих заплатах с сонным

извозчиком-балагулой на облучке.

Вот навстречу комбригу прокатил наш Иван Лаврентьич, начальник

политотдела. Ивану Лаврентьичу откопали в каком-то из особняков,

брошенных хозяевами, беговые дрожки, и теперь он возвращался из

кузницы, где сам приваривал отломленный шкворень. Иван Лаврентьич

двадцать лет кузнечил на Брянском заводе и не упускает случая

поворошить в горне. А уж чего лучше случай - отдых после многомесячных

боев!

А бойцы, как водится, первым делом устремились в баню да и

развели мытье со стиркой. Кто помылся раз, кто два раза, а нашлись и

такие охотники, что просиживали в бане целыми днями. Сделает перерыв

на обед, а потом опять - за веник и на горячий полок.

Начальство бойцам не препятствовало: отдых так отдых, пускай

побанятся вволю!

К тому же в казармах еще не все было устроено для жилья. А

размещаться бригада собиралась основательно. И вот проскуровские

рабочие решили сделать нам подарок - что ни день, то у них субботник:

скоблят полы, белят стены, ладят для бойцов топчаны. Тут же, на

казарменном дворе, женщины-работницы шьют из мешковины матрацы.

Медники лудят позеленевшие в походах ротные котлы. Сапожники

перебирают и чинят разбитую обувь.

Наконец разместились бойцы - в чистоте и с удобствами.

Ляжет боец в свежую постель, потянется на мягком, душистом

сеннике и даже зажмурится от удовольствия... Хорошо отдохнуть после

боевых трудов!

x x x

Когда вступали в Проскуров, я был красноармейцем саперного

взвода. Полгода уже служил в саперах, и почти вся моя красноармейская

служба проходила на Украине. Попал я сюда из Питера с отрядом

рабочих-добровольцев. Сам я техник по ремонту водопроводов, ну а раз

техник, - значит, в армии стал сапером.

Сапер, понятно, из меня получился не сразу. Но, послужив в

Красной Армии, я уже знал, как проложить военную дорогу и через лес, и

по пескам, и по мокрому болоту. Научился починять мосты и ставить из

бревен новые. Научился работать с порохом и динамитом. А самое главное

– я быстро понял, что требуется от сапера. "Стрелок метким глазом

берет, а сапер смекалкой", - говорили у нас. Ну, а смекалки у меня

хватало. Как-то раз, помню, наводили мы мост из бочек - надо было