от директора? Вот смешной? За десять дней чтоб... Я бы отбился...

– Нет, - говорю, - не отбился. Николай Николаевич думает немножко

иначе, чем ты. Чертеж индийской детали он взял домой. Теперь сидит над

ним и раздумывает, как бы невозможное сделать возможным...

Алеша захлопал в ладоши:

– Значит, за десять дней надеется!

Еще день прошел.

Наступил вечер. Саша и Алеша опять тянут меня к телефону.

Не хотелось мне беспокоить уставшего человека - да разве от

мальчишек отвяжешься? Позвонил, узнал, что делается на заводе.

Объявляю ребятам:

– На десять дней Русаков не согласился.

Тут уже Саша обрадовался:

– Ага, по-моему выходит, по-моему! Там не десять, а, наверно,

двадцать надо!

– Да, - снова говорю я, - на десять дней не согласился. Изучил

чертеж и обнаружил, что штамп можно сделать быстрее, не за десять, а

за девять дней с половиной.

Саша от удивления только рот разинул. Впрочем, и Алеша не сумел

произнести ни слова.

Я продолжаю:

– Суть в том, что Николай Николаевич знает, что такое Индия.

Бывал там как депутат Верховного Совета. Ведь наше Советское

правительство крепит дружбу со всеми народами. Теперь послушайте, что

нашего депутата там глубоко опечалило.

И я рассказал ребятам о бедах и несчастьях этой великой страны. В

Индии плодородная земля. Щедрое солнце, яркое голубое небо. Но редко

выпадает дождь. Из-за этого чуть не каждый год у крестьян гибнут

посевы. Одно спасение: надо поднять воду из рек и пустить ее ручейками

на поля. А это под силу только крупным машинам...

– Значит, нужны электростанции!
– подхватил мой рассказ Алеша.
–

И они обратились к нам, на завод "Электросила". Потому что в Индии

знают, что мы им поможем... Все ясно!

Вставил слово и Саша. Но у него свои мысли:

– А как, скажите, пожалуйста, Русаков убавил полдня? Даже

непонятно. Спросить бы его по телефону.

– А разве я не сказал? Эх... - посетовал я на стариковскую

забывчивость. - Николай Николаевич, - говорю, - пошел на очень смелый

шаг. Готовя штамп, инструментальщик - сами видели - то и дело

заглядывает в чертеж. Казалось бы, пустяковая задержка в работе:

минута-другая - есть о чем говорить! Но штамп для детали в индийскую

машину особенно сложен, и - как подсчитал Русаков - на этих минутках

за десять дней он потеряет полдня!

Нет, такого Николай Николаевич допустить не мог.

А как быть?

Заучить этот чертеж - иного не придумаешь. И

слесарь-инструментальщик Русаков усилием воли заставил себя это

сделать.

Был чертеж на листе бумаги: сложный - из густой сетки линий, со

множеством цифр. Теперь чертеж как бы отпечатался в памяти Николая

Николаевича.

Вечерок Русаков просидел над чертежом.

А утром, придя на завод, объявил:

– Десять дней мне не надо. Вырежу штамп за девять с половиной.

Он запевает песню

Это было утро вторника.

Потом наступил день, Алеша пришел из школы - и сразу к календарю,

который у нас на стене.

Постоял перед календарем, потоптался. Протягивает руку к листку:

– Уже можно сорвать?

– Что, - говорю, - за спешка? Вечером сорвешь, как всегда.

А сам догадываюсь, что у мальчишки на уме. Хочется ему поскорее

начать счет заводским дням; но зачем же портить календарь?

Вечером пришел Саша, и друзья, сорвав листок, припрятали его со

словами:

– Первый день работы у Русакова кончился. Полезай, вторник, в

коробку!

Но мальчикам не терпелось заглянуть и дальше в календарь.

Тесня друг друга лбами, они приподнимали листочки.

– Среда... четверг... пятница - это уже четыре дня. Суббота и

воскресенье - выходные. Дальше - понедельник, опять вторник, среда...

Наконец отметили красным крестиком листок, на котором кончатся

девять дней с половиной.

– Деда, мы его поздравим, правда?