посмотрела на молодого клиента.

Сергей вспыхнул.

– А вы удостоверение раскройте! Я из Музея Революции. Оформляйте!

Девушка, пожав плечами, склонилась над квитанционной книжкой.

Сергей вошел в будку, взял трубку.

– Вы соединены. Говорите!

Он вздрогнул.

Уже отзывается Москва.

Все. Отступления нет. Сергей зажмурился и выпалил, не переводя

дыхания:

– По имеющимся в Музее Революции сведениям, броневик, с которого

выступал Владимир Ильич, хранится в Москве, а место ему в Ленинграде.

Скажите, как получить броневик?

Некоторое время в трубке было слышно только свистящее дыхание

пожилого и не очень здорового человека. И вдруг раскатистое:

– Не берите на пушку! Никогда он не был в Москве, ваш броневик.

Выходит, потеряли, так надо понимать? И нечего сваливать с больной

головы на здоровую! - Все больше раздражаясь, комендант потребовал: -

А кто это говорит со мной? Фамилию назовите, должность!

Домокуров поежился: "Кажется, влип... И соврать, кто ты, нельзя,

все равно дознается".

– Комсомолец? - допытывались у него. - А сколько вам лет? -

Сергей промолчал. - Тогда все ясно, больше вопросов не имею. Ну, чего

вам пожелать на прощанье, изобретательный молодой человек? Действуйте.

Напористость ваша мне нравится. И уверен - обязательно разыщете

броневик!

Сергей пошел на работу. В зале встретил Чугунова.

– Федос Матвеевич, - сказал он весело, - вам кланяется комендант

Кремля.

Чугунов вспыхнул от гнева, готовый отчитать младшего сотрудника

за неуместную шутку. Но спокойный насмешливый взгляд Домокурова привел

его в замешательство.

– Неужели ты, - с усилием прошептал Чугунов, - осмелился...

– Очень приятный собеседник. Мы с ним перекинулись по телефону. А

про броневик сказал так: "Потеряли? Сами и разыскать обязаны!"

Чугунов схватился за голову.

– Уж до самого верха пустил звон о броневике... Что ты со мной

делаешь, мальчишка сумасшедший!

Ушел к себе.

Потом вызвал Домокурова.

– Говорю официально. Если желаешь работать в музее, чтоб больше

ни слова о броневике. И думать забудь!

x x x

Нет, не забыл Домокуров думать о броневике. Но как и где искать?

Один, ни совета, ни поддержки.

Однажды вечером шагал он по городу, не разбирая улиц, только бы

развеять грустные мысли.

Морозный воздух, вечернее оживление большого города, сверкание

огней - все это немного взбодрило его. Но голова оставалась тяжелой.

Откуда ни возьмись, иззябший мальчишка. Выхватил из полотняной

сумки на груди газету и протягивает:

– Крррасснн... Вчирррн...

Это была "Красная газета", вечерний выпуск.

Сергей положил монету в маленькую грязную руку:

– Получай, Мороз Красный нос!

Подмигнул беспризорнику и наклонился к нему, просто так, из

доброго чувства. Но тот, как ежик, фыркнул, оскалился - и был таков.

Сергей невольно задумался о судьбах этих сирот. Живут в трущобах.

Всему городу известна одна из таких: это огромный, еще с революции

недостроенный и заброшенный дом в Кирпичном переулке.

Только послушать, какие "ужасти" рассказывают о Кирпичном

обыватели!.. Неторопливые, продуманные шаги, которые делаются для

возвращения каждому из этих малышей детства, а следовательно, и жизни,

обыватель считает толчением воды в ступе.

"Жестокая это вещь - обывательщина! - заключил свои размышления

Сергей.
– "Чугуновщина!"" - неожиданно вырвалось у него.

Свежая вечерка. Одна из заметок сразу же его заинтересовала:

бросилось в глаза слово "броневик". Сергей поспешил к фонарю.

Газета преподносила новость: если бы не находчивость

ленинградских рабочих, памятника у Финляндского вокзала не было бы,

остался бы в проекте, в чертежах.

Подумать только, как еще бедна страна! Чтобы отлить

монументальную фигуру Ленина, требовалась медь - шестьсот пудов. Но

это 1926 год. И газета разъясняла, что Волховская ГЭС и воздушные