x x x

Собрание ветеранов "Красного треугольника" происходило в

библиотеке-читальне завода. Приглашенные работницы и рабочие сидели

чинно, с достоинством, как приличествует пожилым людям, тем более при

такой повестке дня, как подготовка к десятилетию своего родного

государства.

Здесь же, среди ветеранов, и Егор Фомич. Сияет как красное

солнышко. Еще бы - устроил дело Сереги!

Собрание вел товарищ Семибратов, секретарь парторганизации

завода. Он был здесь новым человеком, но своей простотой и

отзывчивостью уже сумел снискать уважение рабочих.

Что же касается заводской комсомолии, то парни и девушки, как

услыхал Сергей, поголовно влюбились в него. "Политкаторжанин! - с

гордостью осведомили ребята Домокурова. - В царских карателей стрелял

в девятьсот седьмом. С тех пор Ермолаич в цепях маялся, закованный, до

самой революции... К нему с каким хошь делом - не прошибешься!"

Егор Фомич представил Домокурова партийному секретарю, и

Константин Ермолаич понял парня, успел даже посочувствовать ему и в

готовую уже повестку дня собрания включил пункт: "Ленинский броневик".

Из сидевших в президиуме Семибратов, пожалуй, был самым невидным.

Малорослый, с испорченным оспой лицом. Бородка кустилась неровно между

проплешинами. И сам плешивый. Но все это не мешало Домокурову глядеть

на Ермолаича глазами влюбленных в него комсомольцев.

Собрание одобрило доложенный парткомом план подготовки завода к

юбилею. Потом пошли разговоры о разных заводских делах. Да и не только

о заводских.

Кто-то из рабочих спросил секретаря:

– А как у нас отношения с американцем? Неужели и к десятилетию

Советского государства не признает нас де-юре?

– Недалеко видит!
– ввернул другой.
– Недальновидный!

В зале рассмеялись игре слов. Семибратов, тоже смеясь, с

удовольствием повторил каламбур: "Метко сказано!" И тут же в

нескольких словах напомнил о миролюбивой, но полной достоинства

политике Советского Союза.

Секретаря спросили, как дела на самом заводе.

– А неплохи дела, - сказал, потирая руки, Ермолаич.
– Галоши с

маркой нашего завода - красный треугольничек на подошве - перешагнули

государственную границу и бойко раскупаются в странах Востока.

Женщины в зале оживились:

– А мы для тех мест и кроим особенно: на магометанский фасон - с

клапаном!

Вопрос за вопросом... Но вот Домокуров услышал свою фамилию.

– Присутствующий здесь сотрудник Музея Революции поручил мне

сказать вам, товарищи...

Сергей поднялся без особой радости. Понял - не избежать насмешек,

упреков: "Для чего же, мол, вы, Музей Революции, существуете, если

даже о ленинском броневике в неведении?.. Посовестились бы так

работать!"

Старики огорчились:

– А мы-то от завода письмо в редакцию подавали. По цехам и

отделам списки уже составляют на экскурсии... Отменить? Э-эх...

Семибратов поспешил на выручку Домокурову. Сказал, что музей

правильно поступает, обращаясь за помощью к рабочим.

– Только бы найти броневик!
– воскликнул он.
– Вот был бы подарок

трудящихся своей стране-имениннице!

Мысль понравилась, в зале зааплодировали.

И кажется, жарче всех бил в ладоши Домокуров.

Семибратов предложил учредить на заводе совет поисков

исторического броневика.

– Нет возражений? Запишем. В таком случае, нечего и откладывать.

– Он спустился с возвышения в зал. - Давайте-ка сдвинем стулья в

кружок.

– Посиделки, значит? - засмеялись женщины, бойко рассаживаясь в

первых рядах.
– Мы и песни можем сыграть!

x x x

Начал Семибратов с того, что призвал ветеранов сосредоточиться,

мысленно перенестись в семнадцатый год, на площадь, в свою

построившуюся для торжественной встречи Владимира Ильича рабочую

колонну.

Мягкими, размеренными движениями он некоторое время поглаживал