карманы блузы и показал головой вниз:

– Очень просто, через проруб! Два этажа соединили в один.

Домокуров с интересом выслушал подробности.

На полу нижнего этажа была установлена массивная металлическая

площадка. На роликах. Скульптор мог поворачивать ее как ему удобно для

работы. А чтобы многопудовая масса глины, нарастая, не обвалилась,

лепка происходила на кованом каркасе. И по мере того как дело

двигалось, скульптуру обносили со всех сторон деревянными лесами,

точно такими как при постройке зданий.

Внизу рабочие разминали сухую глину, замачивали ее в бадье, при

помощи лебедки подавали на леса.

Это специальная глина. Добывается у Пулковских высот близ

Ленинграда. Свободная от примесей, очень пластична, то есть вязка,

послушна в руках, а при высыхании не растрескивается. Пулковская глина

известна каждому скульптору.

А вот и другие принадлежности работы...

– Окоренок, - сказал Евсеев.

Сергей Иванович увидел половину распиленного поперек бочонка. Это

как бы чаша с водой. Во время работы скульптор окунает в чашу руки.

Есть и молоток, деревянный, с широким торцом, для утрамбовки

накладываемой на каркас глины.

Наконец, стеки. Это легкие звонкие палочки. Скульптору они нужны

для выработки деталей лица, рук, костюма.

x x x

Однако самое интересное в рассказе Евсеева было впереди.

Образ Ленина... Гений пролетарской революции... Как же воплотить

его? Никаких образцов. Во всем мире нет монументального памятника,

воздвигнутого революционеру. Значит, изобретай, надейся только на

удачу.

Щуко и Гельфрейх разрабатывали архитектурную часть памятника. Но

даже эти видные зодчие не отважились спроектировать фигуру Ленина по

своему усмотрению. Они настежь распахнули двери мастерской, призвали

на помощь людей, знавших Ильича лично, - его соратников по

революционной борьбе, учеников.

Побывал в мастерской Михаил Иванович Калинин, приезжала Надежда

Константиновна Крупская. Оба рассказывали о Ленине.

А старые питерцы по вечерам набивались к порогу скульптора

толпами.

Путиловский слесарь, клепальщик с судостроительного, и ткач, и

булочник, и железнодорожный машинист - множество рабочих приобщилось в

эти дни к искусству ваяния.

Вначале только уважительно глядели, как под пальцами скульптора

словно бы оживает глина, а потом порадовали его и толковыми советами.

– Кстати... - и Сергей Александрович притронулся к плечу

Домокурова, как бы требуя особенного внимания к дальнейшему. - Вот

бывает так: лепишь, лепишь, а для полноты образа, чувствуешь, чего-то

недостает. Начинаешь искать это "нечто" - ощупью, наугад. Рождается

одна деталь, другая, третья... но чувствуешь - не то, все не то.

Ужасно это мучительное ощущение - бесплодность, хоть бросай работу.

Когда лепил Ленина, - продолжал скульптор, - не получалась правая

рука. Ну никак. Жест вялый, невыразительный... А ведь Ильич на площади

был счастлив встречей с дорогим его сердцу питерским пролетариатом. А

речь его - это же призыв к историческому перевороту в судьбах

человечества!

Евсеев, разволновавшись от воспоминаний, пошел вышагивать по

комнате. Внезапно остановился:

– Дайте вашу руку.

Сергей Иванович протянул правую, стараясь воспроизвести положение

руки на памятнике.

– Так, - сказал Евсеев, - похоже. Но главное не уловили. Сложите

пальцы дощечкой, а большой оттопырьте. - И он, схватив ладонь

Домокурова, резко скосил ее вниз. - Вот этот энергичный ленинский

жест! Я уловил его здесь, у одного из рабочих, который заговорил со

мной, - о чем, уже не помню. И меня как осенило.

Появился Щуко. Владимир Алексеевич несколько раз заставлял

рабочего воспроизводить этот жест - такой скупой и вместе с тем

удивительно полновесный.

"Великолепно, великолепно, - шумно радовался академик, -

наконец-то решение найдено. Именно так надо поставить руку и никак