бересты. Потрескивая, занялся огонь. Пашка стал раздвигать щепки, чтобы не

слишком разгорелось.

Обер пошел к двери, не закрыв шкафа. В руках у него была какая-то

папка. Он опять недовольно посмотрел на Пашку и вышел, оставив дверь в

коридор открытой.

Пашка протянул руку над огнем и стал вытаскивать документы. Огонь лизал

руку, но Пашка вытащил все бумажки и всунул их в ведро. Зола просыпалась на

пол. Наспех он разровнял золу в ведре, чтобы закрыла бумаги.

Обер уже возвращался, и Пашка торопливо насовал в печку дрова. Курт

вошел, и Пашка кряхтя поднялся. Фашист показал ему на просыпанную золу и

что-то сказал, видно, сердился.

– - Сейчас, не все сразу, -- спокойно сказал Пашка и показал на полное

ведро, -- вынесу вот...

Он вышел во двор и прошел за уборную, к забору.

– - Эй!..

– - Я тут!
– - прошептал Лешкин голос.

– - На, бери!
– - Пашка стал просовывать бумаги в щель между досками.
– -

Там еще есть, сейчас схожу.

– - Сергуня велел тебе к мосту идти, там Гаврин ждет. По тропе у реки

постов нет. Гаврина к партизанам отведешь.

– - Куда идти?! Я еще дело не сделал!

– - Это приказ!
– - звенящим шепотом сказал Лешка.
– - Уходи немедленно.

– - Ладно, -- засмеялся Пашка, -- наконец воевать будем!

Он еще хотел спросить, где они встретятся, но Лешка уже пробирался

кустарником. Пашка был раздет, пришлось вернуться в школу за ватником.

Дежурный не обратил на него внимания. Пашка оделся, вышел во двор и спокойно

прошел мимо часового в воротах.

Лешка, засунув документы на грудь под рубашку, спустился в заросший

жимолостью овражек, прошел по нему подальше и только там выбрался наверх, в

чистый сосняк. Дул ветер, небо нависло глухое, беззвездное, было

пронизывающе холодно.

Лешка остановился. Только сейчас он осознал, что в его руках те важные

документы, достать которые Сергей уже не надеялся. Теперь он остался один, и

все зависит от него. А если Женьку схватили, что он тогда будет делать?

Может, лучше сразу идти на кордон к Сергею? Страшно возвращаться в деревню,

где их, наверно, уже ищут.

Холодно, ветрено, жутко... Вершины сосен беспокойно шумят, зловеще

гудит черный бор.

Убежать? Переждать до утра?

Но был приказ идти к Женьке. И он пошел.

В деревне было спокойно. В доме Шубина шла гульба. Пьяное пение

разносилось по улице. Может, Матвей и не предатель, и вся тревога зря?

Лешка пробрался в Женькин двор, бросил камешком в стену. Женька не

появлялся. Лешка привалился спиной к забору, засунув окоченевшие руки в

рукава.

Окна в доме были темны, только в одном тлел тусклый огонек. Скоро

скрипнула дверь, кто-то вышел на двор. Лешка подошел к крыльцу. Это была

Таня, младшая сестра Женьки. Она испуганно ойкнула, когда Лешка позвал ее.

– - Это я, Лешка. Женя дома?

– - Да нету его целый день. Бис его знает, где. А ты чего бродишь?

– - Ничего, так...

Таня ушла, а Лешка прошел в сарай, забрался на сеновал и лег у круглого

оконца, в котором не было рамы. Отсюда он услышит, когда Женька вернется.

Лежать стало холодно, он набросал на себя сена, согрелся и незаметно

заснул.

25

Женька пришел к развалинам скотного двора засветло. Долго лазил,

выбирая место, где спрятаться, но не нашел: голо, одни стены. Была бы хоть

какая-нибудь куча мусора, так и той нет. Осмотрел колодец. Рыли его,

постепенно выкладывая камнем, но не дорыли -- воды не было. Женька нашел

длинную толстую проволоку, загнул один конец, проволоку спустил в колодец, а

загнутый конец зацепил за каменный край. По проволоке спустился на дно.

Здание строили П-образно, колодец находился внутри этого П, и когда

Женька присел на сухом дне и прислушался, то явственно услышал чириканье

воробьев, летающих над развалинами. Видно, стены отражали звук, а колодец

этот звук улавливал. Правда, здесь как в ловушке -- не убежать. Хорошо хоть