— А я и не волнуюсь, — полковник взглянул на Сноровского с явным сомнением. — И с чего ты думаешь «нестандартно» начать?

— С мотива, — Иван Павлович усмехнулся, — с банального мотива…

Очередной «вечер совместных размышлений» начался с шумного обсуждения новой вводной. На заявление Ивана Павловича о том, что Призрак и Андрей, скорее всего, одно лицо, группа отреагировала довольно бурно. Все заговорили одновременно и громко, отчего разобрать что-либо стало совершенно невозможно.

— Значит, так! — Сноровский настойчиво похлопал ладонью по столу, призывая всех к тишине. — Значит, так, многоуважаемые сотрудники, версия у нас есть, осталось понять, что же это нам дает.

— Абсолютно ничего, — категорично заявил Сошников. — Ну, подался Соловьев в Призраки, ну, плохо. Только это же версия, а не след. Город большой, он может скромненько жить в спальном районе, делать вид, что ходит на работу, здороваться с соседями, старушек через дорогу переводить…

— Возможно, нам придется исследовать проблему более тщательно, — высказался Кирилл Мефодьевич. — Зайти, так сказать, с другого конца. Понять, что же могло настолько сильно подействовать на мировоззрение Андрея Васильевича. Ведь это более чем странно, когда вполне приличный человек вдруг становится наемником, да еще не теоретически, а на самом деле — с руками по локоть в крови.

— Подействовать могло все, что угодно, — ответил Сноровский, — не забывайте о его особом даре. Это очень большая нагрузка на психику.

— Нет, — тихо, но твердо возразила поникшая Вера. — Андрей мог раствориться в личности какого-нибудь негодяя, но сделал он это не потому, что бандит оказался сильнее его духом, а осознанно.

— В тебе говорит неостывшая… симпатия, — ухмыльнулся Феликс.

Логинов дернулся, но вовремя сообразил, что для выяснения отношений сейчас не время.

— «Осознанно» — это вообще-то обвинение, — заметил Кирилл Мефодьевич.

— Только если у него был иной выход, — снова возразила Вера.

— Не понимаю, что это за ситуация такая безвыходная? — снова хмыкнул Сошников. — Да и если так, мягко говоря, странный он выход нашел. Тебе не кажется? Не представляю, что должно стоять на кону в игре, где жизнь человека стоит ровно два пистолетных патрона.

— Весь мир, — задумчиво предположил Кирилл Мефодьевич.

— Ага, и пол-Луны в придачу, — Феликс скривился.

— Дело не в ставках, а в противнике, — вступил в дискуссию Евгений. — Если он достаточно силен и обладает широкими возможностями, уйти из-под его наблюдения можно, только исчезнув. Причем так, как это сделал Соловьев — без остатка.

— Но мы-то его почти нашли, разве это «без остатка»?

— Мы его изучили «изнутри».

— Противник, видимо, тоже неплохо его знает, иначе зачем Соловьеву такая глубокая конспирация?

— Да не о том вы рассуждаете, — прервал их Иван Павлович. — Нам не противник нужен, а Соловьев.

— Не определив первое, не найдешь второго, — возразил Феликс. — Мой вариант — его прижал этот… голос-балахон.

— Сущность, — качая головой, сказал матронарм. — Черные воины ни во что не вмешиваются…

— На Келлоде! А здесь Земля, и все по-другому! А Сущность ваша… я уже не отрицаю, что она реальна…

— Какой прогресс! — …но на самом деле это просто какое-то хаотично перемещающееся энергетическое поле. Ни особо коварным сознанием, ни волей оно не обладает!

— Не спорю, Проклятие иногда непоследовательно, но это его сознательная тактика. Оно мыслит, Феликс, как бы ты ни возмущался. Оно мыслит и стремится к некой цели. Страшной цели. Иначе Келлод остался бы цветущим и прекрасным.

— То есть ваша версия заключается в том: Соловьев смылся, чтобы его не нашла Сущность? Тогда нам не следует его искать, чтобы не подводить товарища. Неудобно же получится. Он, понимаешь, незаметненько выбросил мешок с дерьмом прямо посреди центральной площади, а мы его подняли и принесли. «Андрюша, не ты потерял?» И для полного счастья развязали мешочек, но держали его, оказывается, вверх ногами! И посыпалось, и полилось дерьмецо на лежащий у Андрюши в прихожей новенький ковер. И заорал он дурным голосом: «Что же вы, друзья мои сердешные, делаете, мать вашу!»

— Прекрати! — крикнула Вера, сжимая кулачки.

— Ого! — Сошников удивленно поднял брови. — Жизненные трудности постепенно превращают нашу нежную и удивительную голубку в орлицу?

— Феликс, предупреждаю в последний раз, — строго сказал Логинов.

— Можешь порвать меня на британский флаг, — Сошников огорченно вздохнул и махнул рукой. — Только легче от этого никому не станет. Кинул вас Андрей Васильевич, как лохов. Завел на полигон, поставил на танковой директрисе и смылся. А вы как хотите. Убегайте, окапывайтесь, подпрыгивайте… как хотите. Никто вам не поможет.