— Нет, — за всех ответил Сноровский.

— Вот именно, — Феликс подскочил к дивану и склонился над Федором. — Он не дышит!

— Переверните на живот! — вскакивая с кресла, крикнул Евгений.

— Зря доктора не прихватил, — пробормотал Сноровский, присоединяясь к Сошникову. — У пьяных такое запросто. Стошнит, вырвет, а он даже не проснется и так и лежит на спине. Захлебнуться — проще простого… Что там?

— Да вроде бы чисто, но ведь он не дышит! — Феликс беспомощно толкнул перевернутого Федора руками в спину. — Курилович, просыпайся! Дыши, алкоголик!

— Вот до чего доводит отсутствие дисциплины, — сокрушенно проронил Иван Павлович. — Распустил я вас…

— Где аптечка? — деловито осведомился Евгений. — Там должна быть трубка.

— А как ее вставлять, ты знаешь? — не оборачиваясь, спросил Сошников. — Надо, наверное, сделать искусственное дыхание… — Он снова перевернул пострадавшего, зачем-то расстегнул на его груди рубашку и оглянулся: — Вера, тебе это будет проще…

Веры на месте не было.

— Вера!

Девушка показалась из кухни с ванночкой для льда в одной руке и полотенцем в другой. Она молча подошла к дивану и, отстранив Сошникова, высыпала лед на грудь Федору. Затем она открыла его рот и, обмотав пальцы полотенцем, сильно дернула пациента за язык. Федор захрипел и согнулся чуть ли не пополам. Лед скатился за пазуху, и он, закашлявшись, смешно подпрыгнул. Синюшная бледность с его лица тут же исчезла, а мутные глаза наполнились слезами и выпучились.

— Вы… — Федор кашлял, как закапризничавший мотор. — Вы… озверели… все… что ли?

— Мы тебя от смерти спасли, — снисходительно пояснил Феликс, вкладывая в руку Куриловича отнятое у Веры полотенце. — Ты одной ногой уже стоял в могиле… Синий весь был, как цыпленок табака.

— Я? — Федор уставился на Сошникова, как на привидение.

— Ну, — уже не так торжественно подтвердил Феликс. — Нажрался тут до потери пульса…

— Рюмкой… коньяка? — Курилович почти прекратил кашлять и вытер губы. На полотенце остался красный след. — Сер-рафимы долбаные… Вы мне чуть не вырвали грешный язык…

— Как ты живешь-то, если с рюмки так далеко уезжаешь? — уже совсем неуверенно спросил Сошников. — Или рюмками ты пивные кружки называешь?

— Феликс, — позвал Евгений.

Он стоял у бара, держа двумя пальцами за горлышко бутылку «Арарата». Она была открытой, но почти полной. Сошников перевел взгляд на свое место перед камином. Там остался бокал и ополовиненная лично им бутылка водки. Другие сосуды стояли в баре и были запечатаны.

— Я просто, чтобы согреться, — привел последний аргумент в свою защиту Федор.

— Да как бы не так! — засуетился Феликс. — Мы же тебя, как бревно, по всей гостиной таскали!

— Я сам лег, — уверенно возразил программист, вытряхивая из-под полы остатки льда. — Тебе, кстати, тоже не мешает…

— Это, как сон во сне, — проводя ладонью по лицу, начиная от затылка, пробормотал Сноровский. — Вроде бы просыпаешься, но на самом деле это снова сон.

— Кошмар, — тихо сказала Вера.

— Проклятие, — уточнил так и не поднявшийся из-за стола Кирилл Мефодьевич.

— Провокация, — высказался Евгений. — Почему ваша Сущность не поступит более прямолинейно? Почему не нападет, не захватит наши души, ведь она такая…

— Какая? — матронарм покачал головой. — Не знаете? Вот и я не знаю, да и никто вам не ответит. Кого-то Проклятие подчиняет без его согласия, кого-то обходит стороной, остальных заманивает, будто желает, чтобы они пришли добровольно — осознанно или нет, но обязательно сами. Если бы мы знали — почему? — то давно бы его остановили. Но и зло по имени Сущность, и его мотивы непостижимы. Понятно лишь то, что Андрей Васильевич не здесь и что он крайне необходим, как минимум, трем существам или группам существ: Проклятию, черным воинам и людям, э-э… то есть нам. Наверняка по разным причинам, но без него дела не клеятся ни у кого.

— Даже у Сущности? — удивился Сноровский.

— Даже. Хотя, видимо, не на этом участке фронта, — Кирилл Мефодьевич потрогал остывшую чашку и вздохнул: — К сожалению.

Информация была достоверной. Бондарь получил ее из самого надежного источника. Когда капитан доложил о полученной информации своему начальнику, тот обеими руками ухватился за возможность взять наемника. Тем более что это было на самом деле реально. Призрак вышел на одного из почему-то оставшихся на свободе матронармов. Того самого, что некогда «сдал» весь свой «светлый» арм и теперь скрывался под фамилией Федякина. Кто заказал наемнику этого высокопоставленного келла, было неясно, но Безносова интересовал не заказчик, а сам Призрак. На охрану матронарма у полковника контракта не было, и он приказал распределить силы оперативной группы «тунгусов» так, чтобы держать под контролем только территорию, прилегающую к возможному месту покушения. Все остальное было заботой собственной службы безопасности матронарма…

Машины опергруппы стояли в подворотнях одной из второстепенных улочек. От предполагаемого места действия их отделял небольшой скверик. Из машины Бондаря хорошо просматривался выезд на проспект и два или три окна мэрии. К пяти часам Федякин должен был приехать сюда на совещание. Для надежности, по дорожке вдоль скверика, вокруг расположенной поблизости автостоянки и по тротуару проспекта бродили еще и наблюдатели. Каждый из них контролировал свой сектор, невидимый из машин. Бондарь проследил, как к его автомобилю приближается воин, посланный проверить наблюдателей. Судя по его озабоченному лицу, на постах было что-то не в порядке.