— Лаконично, — скептически заметил один из сотрудников. — И сколько мы должны выдавать мыслей в смену?

— Вам, Сошников, смены не положено, — директор остановил взгляд на скептике. — Рабочий день не нормируется. Если вы не прорастете ключевой идеей нашей группы насквозь, как старый асфальт травой, вам будет лучше уволиться. Для этого формально предусмотрен испытательный срок.

— Почему формально? — осторожно поинтересовалась единственная среди сотрудников девушка.

— Потому что мы пригласили вас не с улицы. — Иван Павлович усмехнулся: — Вернее — не всех. Мы знали, кого набираем в штат. Однако последний шанс вам положен, и я не стану его отнимать. Вам, Вера, я в первую очередь рекомендую подумать. Прямо сейчас. Другого момента не будет. Испытательный срок — фикция. Даже сотая часть информации о том, чем занимается группа, содержит в себе столько строжайших государственных тайн, что отступник подлежит ликвидации без промедления. Через неделю вы будете знать почти все. О каком месяце в этом случае может идти речь?

— Приятно работать, — высказался третий сотрудник, крепкий мужчина, словно случайно оказавшийся в закрытом научном учреждении вместо ринга для боев без правил. — Сами задаете вопрос, сами же и отвечаете. Зачем вам целых десять помощников?

— Вам, Евгений, я на всякий случай отвечу, — директор иронично прищурился. — Во-первых, вас будет не десять, а одиннадцать, во-вторых, не пройдет и года, как в нашу работу втянется огромное количество неподготовленного народа, и кому-то надо будет все это пополнение эффективно контролировать. Вы возглавите новые группы.

— Карьера, — глубокомысленно изрек Логинов, не отводя глаз и, казалось, не обращая особого внимания на иронию начальника. — А кто одиннадцатый?

— Вы познакомитесь с ним чуть позже. Итак, если кто-то против карьеры в стенах этого учреждения, прошу сделать свой выбор прямо сейчас. Удерживать вас никто не станет.

— А личная жизнь? — спросил еще один сотрудник.

— Я ожидал этого вопроса, правда, от Веры, — Сноровский вновь взглянул на подчиненную и криво улыбнулся. — С личной жизнью будут проблемы. Не путать с интимными отношениями. Дети, семья и прочее исключаются однозначно. Вера, вы не передумали?

— И не надейтесь, — девушка недовольно повела плечиками и, чуть склонив белокурую голову набок, взглянула на директора, — вы меня не прогоните. Такому примитивному давлению я не уступаю никогда.

— Надавим посильнее. Можете считать меня самодуром, деспотом или женоненавистником, мне все равно, но дискриминацию по половой принадлежности я приветствую. Женщинам не место в нашей группе.

— Что же вы не отвели мою кандидатуру раньше? — спокойно спросила Вера.

— Нам, возможно, потребуется нелогичное мышление, свойственное вашему полу. Плюс — общеукрепляющий психологический эффект. Чтобы отвлечься, мужчинам иногда полезно взглянуть на услаждающие глаз формы. Ну и кофе кто-то должен будет подавать.

— Ответная критика, насколько я понимаю, не приветствуется? — начиная терять спокойствие, спросила Вера.

— Как вы и сказали — не надейтесь. Еще вопросы?

— Нет, — девушка покачала головой и опустила возмущенный взгляд к столешнице.

— В таком случае все свободны, — Иван Павлович не встал из-за стола, а лишь указал на дверь.

Сотрудники почти синхронно поднялись со своих мест и вышли в коридор. Тягостное молчание, еще в кабинете повисшее над их компанией, по пути в апартаменты не нарушил никто. Лишь у самого входа в жилой блок, где располагались небольшие отдельные квартирки для всех членов группы, Евгений осторожно тронул Веру за плечо и негромко произнес:

— Ты держалась молодцом.

— А ты держи при себе руки, а заодно и сочувствие! — резко ответила девушка, после чего прошла в свое новое жилище и захлопнула перед носом Евгения дверь.

— Ты ей понравился, — Сошников, поравнявшись с опешившим парнем, усмехнулся.

— Поэтому она чуть не пропечатала номер своей комнаты на моем лбу? — немного наивно удивился Евгений. — И ведь, что обидно, из лучших побуждений хотел… по-товарищески…

— Ты уже устроился?

— Да так, вещи бросил.

— Тогда идем, товарищ. Я узнал первую из строжайших государственных тайн. В этом здании есть бар. Сегодня нас дергать не будут, так что можем немного расслабиться.

— Вообще-то я не пью, — Евгений пожал плечами. — Но иногда…

— Правильно, — Cошников подтолкнул его к лифту. — Абсолютно непьющие люди подозрительны…

В баре не было лишь Веры. Мужская часть коллектива собралась практически в полном составе. Кроме девяти сотрудников и скучающего бармена, в дверях то и дело появлялся угрюмый тип в униформе внутренней охраны. Так было указано на его нагрудном знаке. Почему именно «внутренней» и существует ли еще и «внешняя», никто из сотрудников пока не выяснил. При каждом появлении в дверном проеме охранник на несколько секунд останавливался и прямо от порога, старательно шевеля многократно битыми губами, пересчитывал присутствующих. Словно они непременно должны были размножиться почкованием и он боялся этот момент пропустить. Убедившись, что научно-демографического прорыва не случилось, тип уходил в коридор, но спустя минуту появлялся вновь. После третьего движения этого живого маятника раздражение от его колебаний перегорело, а после пятого — охранника перестали замечать. Некоторое время посетители привыкали к обстановке насухо, но вскоре смельчаки все же нашлись.

— Не хватает шеста, — Сошников указал на небольшую сцену слева от стойки. — Что будешь пить?

— Танцевать вокруг него все равно некому, — Евгений ухмыльнулся. — Коньяк.

— С таким шефом немудрено и самим выйти на подиум, — проронил тип в золоченых очках и толстом домашнем свитере, усаживаясь рядом с собеседниками. — Филиппов, Анатолий.

— Феликс, — представился Сошников. — А это Евгений. Вы программист?

— Нет, — Филиппов покачал головой. — Почему вы так решили?

— Не знаю, — Феликс пожал плечами.