«Да. В этом случае я стану национальным героем и видным политическим деятелем, а вы получите полный контроль над процессом переселения… ну и прибыль. Простейший способ — ввести для келлов систему виз».

«Рэкет?»

«Ну… я бы не стал называть это рэкетом…»

«Визы — это прерогатива государства, а когда такими делами занимаются частные лица — это уже вымогательство».

«С точки зрения землян. Мы относимся к подобным деловым инициативам проще. Это обычный бизнес. Дело, которое не укладывается в рамки несовершенного законодательства, вовсе не является заведомо аморальным».

«Я не намерен поступаться собственными убеждениями. Предлагаю вам следующий вариант. Вы сдаете мне оставшиеся ворота и получаете взамен исключительное право распоряжаться… тремя из них, но работать они будут только в направлении Диши. Как в этом случае вы ухитритесь заработать политический капитал — ваше личное дело. На освобождении из плена и отправке домой выживших воинов или на обмене информацией между разлученными судьбой родственниками, думайте сами. Если вас не устраивает такой вариант, пакуйте чемоданы. Я найду все переходы, дайте только время, и вы будете вынуждены сделать выбор: убраться на Диши или остаться на Земле в качестве компонента ее плодородного слоя. Жить и процветать на моей планете вам не суждено».

«На вашей планете?»

«Вот именно».

Андрей внезапно ощутил волну странных эмоций. Горечь, обида, безысходность — все это было связано с воспоминаниями незнакомца о Келлоде, но почему-то родная планета в мыслях келла словно бы слилась с образом Земли, какой она видна из космоса. Что это была за трансформация и почему она произошла, Андрей не уловил. То ли чужак успел настолько привыкнуть к Земле, то ли Келлод был действительно очень похож на планету людей…

«Я подумаю над вашим предложением, — наконец заявил пришелец, прерывая раздумья Соловьева. — До свидания».

Чем был хорош прямой обмен мыслями, он не давал никаких шансов дипломатическим уловкам. Вся скрытая за ними суть лежала прямо на поверхности. В принципе, при желании можно было увидеть даже больше. Келл еще сомневался, но Андрей уже отчетливо сознавал, что иного выхода из ситуации чужак все равно не видит…

— Как ни ерзал, а сдался, — подытожил Иван Павлович краткий отчет Соловьева о переговорах. — Кто это был, установил?

— А вы на что? Не Феликс — точно.

— Это я и сам знаю. Извне сюда вряд ли кто смог бы пробраться. Значит, это кто-то из группы. Четверых человек в тот момент в поле зрения не было. Игоря, Федора, Жени и этого, философа…

— Кирилла Мефодьевича?

— Вот-вот, его.

— Женю исключаем, Федора, пожалуй, тоже. Остаются Игорек и профессор. Почему, кстати, «ВТ» выбрал именно его, Кирилла?

— Ты же сам просил нестандартно мыслящих. Этот профессор бросил свою кафедру, место хлебное и непыльное, и пустился в мир дикого предпринимательства. Организовал какую-то производственную фирму…

— Случайно не по выпуску слесарного инструментария?

— Кирилл?!

— Вот именно.

— Второпях народ набирали, без глубокой проверки, — перед кем оправдывался Иван Павлович, было непонятно. Скорее всего перед самим собой. — Надо же, как прокололись!

— Не казните себя. Вы бы проверку все равно делали по линии безопасности, так? А там Феликс.

— Нет, а каковы наглецы?! Прямо в логово внедрились!

— Так мы же сами их, получается, пригласили, — Андрей усмехнулся. — Вот они и воспользовались гостеприимством. Тем более что терять им уже нечего. На Диши возвращаться, как я понял, для них хуже смерти.

— Странно, тебе не кажется? Ну понятно, плохо там, голодно и холодно, но ведь это все равно родина. Хорошая — плохая, но родина!

— Значит, не просто голодно им там, а еще и страшно. Вы же знаете, как трясутся они, когда вспоминают о своем прошлом. Проклятие, зло, сущность какая-то ужасная… Будем брать?

— Кирилла? Возьмем. Если потребуется. Пока-то какой смысл шум поднимать? Мы лучше с Феликсом побеседуем, исходя из того, что якобы еще не догадались, кто выходил на связь. Послушаем, что споет этот птах. Может быть, у него своя версия имеется. Тут ведь любая щель лишней не будет. Глядишь, найдем такую, в которую никакой клин забивать не придется — просто ковырнем, и рассыплется вся келлская глыба.

Охранник Павленко оказался глубоко не прав, когда решил, что ему по плечу любое задание руководства. Спора не было, он прекрасно стрелял, владел приемами рукопашного боя, быстро ориентировался в сложных ситуациях, и все же для идеального выполнения порученной работы этого оказалось мало. Возможно, дело было в необычном характере задания или в неблагоприятном стечении обстоятельств? До последнего момента все шло просто идеально. Скромный, недалекий сотрудник не вызывал у начальника внутренней охраны объекта никаких нареканий. Старательный, надежный служака, хорошо проявивший себя во время инцидента, когда пришлось обезвредить разбушевавшегося пленника… И вот все провалилось к чертям, причем на таком пустяковом штришке…