Такое резкое изменение могло произойти только в одном случае: ее кровь выжег Глава Рода. Теперь она полностью Д*Эвре.

Комнату сотряс дикий крик упавшей на колени женщины.

***

Фламель оправдывался, валя все на Альбуса, благо он теперь ничего сделать не сможет.

Маги кривились, слушая его излияния. Неужели он думает, что может оправдаться? Вся его ценность заключается только в...

С грохотом распахнувшаяся дверь с треском впечаталась в стену. Влетевшая в кабинет женщина напоминала фурию: волосы растрепались, лицо пошло красными пятнами, платье измято. Маги переглянулись, незаметно сжимая палочки, Фламель с удивлением уставился на незнакомку, не понимая, кто это. Постепенно в его глазах стало появляться узнавание, окончательно оформившееся при взгляде на руку, на которой сверкало обручальное кольцо.

– Николя! Ты!!! ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!!!

От истерического крика блондинки хотелось зажать уши и сбежать, куда подальше.

– Перри?
– неуверенно спросил Фламель, вызвав этим очередной виток истерики.

– Я! Я! Посмотри! Посмотри на меня!

Женщина зарыдала. Ее мир разрушился в тот миг, когда она посмотрелась в зеркало и увидела внешность своей давно покойной матери. Несмотря на свою обиду за то, что ее не приняли в Род, в тайне Перренель всегда гордилась своей принадлежностью к Роду Мракс, пусть и не совсем законным способом. У нее проявлялись Родовые дары, пусть и не полностью, она могла говорить на парселтанге... У нее даже внешность была характерной: смоляные кудри, черные глаза, белая кожа. Сразу видно, чьей она крови!

Принадлежность к линии, происходящей от самого одиозного из Основателей, грела ей душу, она даже сказала об этом некоторым, что только добавило ей внимания и уважения...

Мысль о том, что ее ребенок сможет претендовать на Род Мракс, а там, чем Моргана не шутит, и на Род Слизерин, вела ее долгое время, превратившись в манию. Да, этого пришлось ждать долго. Да, для этого пришлось истребить не одного мага. Так что! Хочешь что-то, потрудись!

Мерзкий Альбус, правда, все чуть не испортил, но все равно, рано или поздно, но они смогли бы взять Хогвартс под свой контроль!

И все бы свершилось...

Но теперь... надежды нет. Кровь Мраксов отторгнута лордом Мракс, а значит... они только Фламель. Не более.

Все это она выплеснула на сидящих в кабинете, давясь слезами и топая ногами.

Маги переглянулись. Дождавшись ухода полностью разбитой женщины, один из них запечатал дверь и равнодушно бросил:

– Круцио.

Дикий крик заметался между стенами, Фламель корчился на полу под брезгливыми, ненавидящими взглядами.

– Мерзкий червь... мы ведь говорили тебе не высовываться... но ты поспешил... и наследил. Если бы ты не афишировал свое знакомство с Альбусом и не участвовал в его махинациях с Избранным, - маг гадливо скривился, - никто бы ничего не узнал. Но нет, мы хотим фанфар и обожания толпы! Как же! Сам Фламель! Ничтожество! Ты не просто потерял возможность для своего сына претендовать на наследие Змеиного Лорда, твои амбиции разрушили гораздо более глобальные цели!

– Твой ребенок получал возможность породниться с детьми Поттеров! А это возможность получить титул Певереллов! И вероятность этого была велика! А что вы сделали?! Альбус порекомендовал надеть на Наследника узы! А ведь уже тогда была возможность заполучить кровь Некромантов! И что?! Если бы мы узнали вовремя...
– маг, сожалея, покачал головой.
– Оставалась еще надежда на брак с младшими Поттерами, но теперь и она перекрыта. Лорд Певерелл уже есть, а Смерть - не та сила, которую можно обмануть.

– Слизерин не тот враг, с которым можно бодаться. Он уже знает про твои поползновения. И то, что случилось, только первая ласточка, в этом я уверен.

– Брак? Зачем?
– просипел сорванным голосом Фламель.
– Но вы не говорили...

– А с чего тебе было об этом докладывать?
– маг пнул Николаса ногой под одобрительные взгляды остальных.
– Певереллы, это не только наследие Величайшей. Это СИЛА. Это ВЛАСТЬ. Это ПРАВА на ТРОН.

– Больше от тебя нет никакого толку. Прощай, червь. И помни про Обет.

Маги встали и один за другим исчезли в камине. Фламель, стеная, поднялся с пола.

– Червь, значит... А со Слизерином столкнуться страшно, значит... И про Обет вы напомнили, твари... Что ж... если вы его так боитесь, я вам устрою встречу... мне терять нечего.

***

Николас неторопливо, внимательно обдумывая каждое слово, писал письмо. Приходилось осторожничать, писать очень иносказательно, используя сравнения и подчас дикие метафоры, но по-другому нельзя. Обет не даст сказать ему не то, что прямо, а даже косвенно! Но умный человек поймет, что за бред написан на пергаменте.