– Кропп, ты можешь съехать с трассы и найти ближайшую автостанцию. Я дам тебе денег на билет. Я уже в полном порядке и доберусь сам.

Я обдумал это предложение. Очень серьезно обдумал. Оно было крайне заманчивым, но куда мне податься? Я не хотел жить с Таттлами, а если вернуться в Ноксвилл, то больше и негде. Затем я ни с того ни с сего вспомнил о городке во Флориде, куда каждое лето отвозила меня мама. Я подумал, что мог бы поехать туда, найти там работу и жить на берегу, пока не наступит конец света. Есть куча мест и похуже, где можно его дожидаться.

Да и чем это я занимался – Альфред Кропп, и никто другой, гнал со скоростью сто миль в час в «феррари-энзо» на пару с этаким современным рыцарем? Кем, черт возьми, я себя возомнил?

– Это из-за того, что Могар сделал с мистером Сэмсоном? – наконец спросил я. – Вы поэтому так их разделали?

– Сэмсон был моим командиром, Кропп, – сказал Беннасио. – Есть долги, которые взывают к небесам, их надо возвращать.

В Пенсильвании, в двадцати милях к северу от Харрисбурга, Беннасио приказал мне покинуть трассу. Мы были в пути уже больше шестнадцати часов, и он, наверное, заметил, что я часто зеваю и тру глаза. После Эдинбурга мы останавливались только заправиться и сходить по нужде.

Я начал сворачивать к «Суперэйт» [15] сразу после съезда, но Беннасио потребовал ехать дальше.

Я покатил на запад по пятьсот первому шоссе, которое огибало национальный парк Сватара. По обе стороны густо росли деревья, фонарей не было, и казалось, будто мы едем в тоннеле.

Я подумал, что мы остановимся где-нибудь в лесу и поспим в машине. Мы миновали знак «Сведберг – 2 мили».

Где-то через милю Беннасио приказал свернуть на узкую грунтовую дорогу, которая, петляя, уходила вверх по склону холма и дальше, в густой подлесок. За ним был мост через речушку, а после моста дорога стала совсем узкой и привела к лесному дому. Он напомнил мне ведьмины жилища из страшных детских сказок вроде «Гензель и Гретель».

Может, это конспиративная обитель рыцарей, где они отдыхают после своих приключений?

Я остановил машину, и Беннасио сказал:

– Подожди здесь минуту, Кропп.

Он вышел, но я успел спросить до того, как он закрыл дверь:

– Это почему?

– Я не знаю, как тебя примут.

Беннасио поднялся на крыльцо, дверь отворилась, и в освещенном проеме возникла темная фигура. Человек был в платье, так что я догадался, что это женщина. Она обняла Беннасио, встала на цыпочки и расцеловала его в обе щеки. Я видел, как она склонила голову, пока он шептал ей на ухо. Потом выпрямилась и посмотрела в мою сторону.

Наверное, женщина что-то сказала Беннасио, потому что он махнул мне рукой, и после этого они скрылись внутри.

Выйдя из машины, я закрыл дверцы. Место было безлюдное, мало ли кто мог прятаться в лесу. Я еще не пришел в себя после стычки с приспешниками Могара в Эдинбурге, и мне мерещилось, будто каждая тень вооружена длинным черным кинжалом. Я уже понял, что мир гораздо опаснее, чем кажется.

Беннасио с женщиной закрыли за собой дверь, и я немного потоптался на пороге, решая, как лучше поступить. Постучать? Или Беннасио, махая мне, имел в виду не «заходи, Кропп», а «оставайся в машине, иначе простишься с жизнью»? Потом я учуял запах свежеиспеченного хлеба, и мой желудок решил за меня. Я ведь ничего не ел после того корн-дога.

Я легонько постучал и открыл дверь – это был компромисс между стучать или не стучать.

В первой комнате не было никого, но откуда-то из коридора доносились голоса, и оттуда же пахло хлебом. Я вошел в следующую. В небольшом камине потрескивал огонь, в углу на маленькой деревянной тумбочке горела свеча. Еще там стояла фотография: парень примерно моих лет, с длинными светлыми волосами и большими ярко-голубыми глазами, в фиолетовой тунике, мрачно смотрел в объектив. А на голове у него был узкий серебряный обруч. Перед портретом одиноко лежала белая роза. Я понял, что это нечто вроде алтаря, а еще уверился, что это фотография одного из рыцарей мистера Сэмсона, хотя мне никто об этом не говорил.

– Кропп.

На пороге стоял Беннасио. Я показал на фотографию.

– Рыцарь?

Беннасио кивнул:

– Виндимар.

– Это его дом?

– Это дом его матери. Мы останемся здесь на ночь.

– Я думал, мы спешим.

– Да, но даже рыцари должны есть и спать, а мне нужен ее совет. Мириам предсказательница, Кропп.

– Правда? Ух ты. Это как?

– У нее дар предвидения.

– Вы хотите сказать, что она может видеть будущее?

Беннасио не ответил. Я прошел за ним по коридору в кухню. Там почти все пространство занимал большой дубовый стол, крепкий такой, грубо сколоченный, с массивными ножками и столешницей, наверное, дюймов пять в толщину. На столе были блюда с дымящейся едой: жаркое в глиняной миске, горшки с картошкой и овощами, фрукты в большой деревянной чаше, а еще пять ломтей свежеиспеченного хлеба на разделочной доске в форме рыбы.