Сидя на элегантном диванчике белого цвета в лучшем свадебном салоне Барселоны, я попивала вкусное шампанское и оценивала выбор платья подруги в компании её мамы.

– Так рада, что наконец-то ты всё знаешь! – доносился приглушённый голос Мари из примерочной. – Как же мне было сложно утаивать это от тебя. Бедный Эйд контролировал все мои звонки и сообщения для тебя!

– Мне очень жаль, правда. Но в сотый раз прошу тебя: давай сменим тему. Не будем портить одно из самых главных и приятных событий твоей жизни! Габриэлла, повлияйте на Мари! – обратилась я к матери подруги.

– Конечно, конечно!.. – элегантная копия Марии, только старше на пару десятков лет, закивала светлой головой с безупречной укладкой. – И как он поверил этому пройдохе, а не тебе, дорогая?

Я закатила глаза. Очевидно, их больше интересовали сплетни о моей личной жизни, чем выбор свадебного платья.

– О, он был очень убедителен, мама! – выкрикнула Мари. – В тот вечер на балу, когда Эскалант набросился на него, он стал этим себя защищать.

– Ты это слышала?! – изумилась я.

Мария вышла в очередном платье, которое так же безупречно сидело на её фигуре.

– Да, Латти. – виновато молвила она. – Я пыталась образумить Эскаланта, но мне показалось, что он даже не услышал моих слов.

– Это уже неважно! – я восхищённо смотрела на подругу в облаке кружева нежно-молочного цвета. – Тебе очень идёт, Мари!

– Доченька, ты прекрасна! – приложив кружевной платочек к уголкам глаз, вздохнула графиня.

– Вам, правда нравится? – засияла невеста и покружилась.

– Кажется, это оно! – сказала я, чувствуя, что тоже могу расплакаться от счастья за подругу.

Единогласным выбором мы остановились на этом платье. И спустя полтора часа потраченных на убеждение в том, что оно всё же лучшее, совершили покупку. Габриэлла отправилась с платьем в особняк, а я и Мари решили выпить кофе.

Погода была на редкость тепла и солнечна для декабря. Мы решили разместиться в уютном ресторанчике в центре и сели за столик на открытом воздухе.

Я чувствовала себя вдохновлённой. Долгий период времени мне не было так легко и приятно. Странно, ведь я ощущала себя такой воодушевлённой именно в том городе, где я впервые по-настоящему была эмоционально разбита.

Мне пришлось рассказать Мари о вчерашнем происшествии на благотворительном балу. Новостные статьи уже пестрели сообщениями о событиях того вечера. К счастью, фоторепортёров не допустили на мероприятие, поэтому всё базировалось на пересказах очевидцев.

– Эскалант должен чувствовать благодарность по отношению к тебе, а не продолжать вести себя как последняя свинья! – гневно возмутилась подруга.

– С чего бы это? – я сделала глоток ароматного кофе с молоком и шоколадной крошкой.

Мари хмыкнула:

– Ты ему дала стимул стать тем, кто он есть сейчас! – провозгласила она. – Вон видишь, здание возвышается напротив?

Я посмотрела в сторону огромного многоэтажного строения, отражающего лучи зимнего барселонского солнышка:

– Ну?

– Это его компания. И ему принадлежит не несколько этажей, а всё здание! – подруга аппетитно вкушала пенку со своего капучино.

– Значит, он добился своих целей… – задумчиво молвила я, вспомнив, как сюда он привозил меня однажды, больше трёх лет назад. – Отец всё же дал ему средства. Как долго он вымаливал его прощенье?

Я отогнала от себя воспоминания, которые больно кольнули в том месте, где вместо сердца в моей груди чернела тьма.

– Что ты! Герцог так и не простил Виктора! – воодушевлённая тем, что может со мной обсудить эту тему, продолжала Мария. – После того как Маркус убедил его в вашем «романе», он словно окаменел. Я и Адриан пытались его разуверить в этом бреде, угрожали Маркусу, но всё было безрезультатно. Знаешь, мы с Эйдом уверены, что он всё это заранее подготовил. Уж очень отрепетированно звучала его речь…

– Надо же, как я ему не угодила! – пробормотала я, ковыряясь блестящей десертной ложкой в тирамису.

И всё же он добился так необходимой ему славы!

– …После того вечера Эскалант пропал. Только сплетни разные ходили. А увидели мы его уже в аэропорту, когда тебя провожали. Потом уже стало известно, что он записался в ряды миротворцев, куда-то на Восток. Его не было ровно год. Вернулся Виктор, честно говоря, другим. Ожесточился, что ли? Больше никаких клубных тусовок, беспутных связей, светских сборищ… Он словно выпал из этой жизни. Его никто ни видел, лишь мельком. Общался только с Себастьяном, а Ксавьер и Хоакин перестали для него существовать. Это я их процитировала, кстати…