Рот шел прямо на меня, но между нами стоял всего один Страж.

Эббот припал к земле, и Рот взлетел, расправляя крылья. Не знаю, что толкнуло меня вперед, но последняя капля энергии придала мне ускорение.

Я бросилась к Эбботу, вставая между ним и Ротом. Почти бездыханная, засыпанная пеплом, я подняла дрожащую руку:

– Нет.

Рот приземлился всего в паре шагов, едва не задев меня краем острого, как бритва, крыла.

Воздух всколыхнулся у меня за спиной. Эббот выпрямился во весь рост, и его лицо было зеркальным отражением лица Рота. Наши глаза встретились на мгновение, и даже в этом пекле у меня внутри все похолодело. Я знала, почему вмешалась, спасая Эбботу жизнь. В ярости Рот наверняка прикончил бы его, но Эббот вырастил меня, и это… многое значило для меня.

Пусть даже ничего не значило для Эббота.

Не замечая боли в груди, я попятилась назад, сталкиваясь с Ротом. Его рука обвила мою талию, удерживая меня на ногах.

– Считай, что тебя коснулась рука Бога, – со злостью произнес Рот, обращаясь к Эбботу, крепче прижимая меня к себе. – Больше такого не повторится.

Мощные мышцы его ног толкнули нас обоих в воздух. Мы взлетели высоко, так высоко, что, когда мой взгляд скользнул вниз, я увидела, как ветер раздувает на месте склада языки пламени, взметая ввысь снопы искр.

Как только мы взмыли в небо, оставляя пепелище позади, я перестала следить за происходящим. Мое сознание мерцало, как неисправная лампочка.

Рот приземлился на какой-то крыше, и к нему быстро присоединился Кайман.

– Мы не можем лететь на Палисайд, – сказал Адский правитель. За его спиной сверкал огнями город. – Они наверняка знают, где ты живешь.

– Да, вынужден с этим согласиться. – Янтарные глаза впились в меня, и я увидела в них свое спасение. – Мне нужно, чтобы ты продержалась, ради меня. Договорились, малышка? Я залатаю тебя, будешь как новенькая.

– Я снова вижу… души, – сказала я. Мне почему-то казалось важным объявить об этом.

Рот криво усмехнулся.

– В самом деле? Это круто, детка. Правда, здорово. Скоро ты будешь в тепле. Только держись!

Я смутно осознавала, что на меня снова обрушиваются порывы ветра. На этот раз наш полет длился не секунды, а целую вечность и еще два года. Наконец мы приземлились в теплом и уютном доме. Я хотела спросить, где мы, но язык еле ворочался.

Сердце Рота громко колотилось, когда он прошел по тускло освещенной комнате и положил меня на кровать, которая пахла сиренью. Как только он выпрямился, тень соскользнула с его руки и прыгнула на кровать, где точки слились в узнаваемую форму.

Бэмби подползла ко мне и, подняв голову, положила ее мне на бедро. В моем сердце шевельнулась нежность, когда змея высунула раздвоенный язычок, здороваясь со мной.

– Открой глаза, Лейла.

Я почему-то думала, что они открыты. Пришлось моргнуть.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рот, поглаживая мой влажный лоб.

Я попыталась понять, что чувствую.

– Не очень… больно.

Черты его лица напряглись, как будто ему нанесли удар.

– Это хорошо. – Он оглянулся через плечо. – Кайман?

Адский правитель шагнул вперед, осторожно раскладывая мои руки по бокам. Его глаза, в которых обычно плясали чертики, теперь смотрели серьезно.

– Кровяной корень, – сказал он, пробегая пальцами по моим рукам. – Он все еще в ее организме, поэтому она такая заторможенная. Она не сможет сменить обличье, пока он полностью не выйдет.

Как он догадался?

Кайман, наверное, прочитал вопрос в моем взгляде.

– Я долго живу на свете, сладкая, и много чего повидал.

Мне оставалось лишь поверить ему на слово.

Пальцы Рота коснулись моих скул.

– Это следы когтей. Кайман, это следы когтей.

– Я знаю, дружище, но не это самое страшное. – Он приподнял подол моей рубашки.

– Вот что… серьезно.

Рот прошипел.

– Железо.

– Да. – Он положил руки мне на живот, но я почти не почувствовала прикосновения.

Из моей груди вырвался шаткий вздох.

– Кажется… я умираю.

– Нет, – произнес Рот с яростью в голосе, как будто одними словами мог предотвратить неизбежное. – Ты не умираешь.

– Она в плохой форме, – сказал Кайман. – Похоже, ее хорошенько напичкали кровяным корнем.

Обвивая меня рукой, Рот придвинулся ближе. Разговаривая с Кайманом, он не отрывал от меня взгляда, и это было хорошо, потому что я цеплялась за него, как за спасительную соломинку.

– Я три дня не мог связаться с ней. Думал, что она опять меня избегает. – Он выглядел убитым горем. – Я писал и звонил, но…

Я хотела сказать ему, что он бы и не смог ничего узнать обо мне, но меня опередил Кайман, который произнес страшные слова.