Речные воины бросились на изумленных Грозовых котов.

Плеск впился зубами в чью-то короткую белую шерсть. Он до боли стиснул челюсти и разжал их только тогда, когда оттащил своего врага на край скалы.

–  Убирайся!
– прорычал он, выпуская загривок Грозового кота.

Тот не осмелился даже обернуться. Кубарем скатившись по камням, Грозовой воин спрыгнул на песок и скрылся в зарослях папоротников.

–  Неплохая работа,– проурчал кто-то за спиной Плеска.

Молодой воин хотел обернуться, но на это не было времени.

Он ринулся в гущу дерущихся, так и не выяснив, кто с ним разговаривал.

–  Берегись черно-белого кота слева,– посоветовал тот же голос, и в следующее мгновение Плеск увидел Грозового воина, который неслышно подкрадывался к Угрехвосту, сцепившемуся с шипящей от бешенства Речной кошкой.

–  Спасибо!
– бросил Плеск на бегу. В три прыжка он очутился рядом с опасным местом и камнем обрушился на спину черно-белого хитреца.

Угрехвост обернулся и выпустил свою противницу. Она тут же бросилась бежать, а Плеск и Угрехвост вдвоем погнались за черно-белым котом, который, передумав принимать бой, бросился следом за соплеменницей.

Только когда топот лап врагов стих в папоротниках, Плеск понял, что шум битвы тоже стих и звуки сражения доносятся до него глухо, словно из-под воды.

–  Битва выиграна,– прошептал все тот же голос ему на ухо.
– Нагретые камни остались за нами!

На этот раз Плеск повернул голову - единственную часть тела, которая еще повиновалась ему, - и увидел стоявшую рядом призрачную кошку. Ее полупрозрачная шерсть была цвета воды в пору паводка - почти черная с тусклыми серыми полосами, а хвост казался таким длинным, что касался скалы. Плеск никогда не видел эту кошку, но от нее пахло Речным племенем.

–  Кто ты?

Звездная кошка склонила голову.

–  Меня зовут Осинница,– тихо ответила она.– Я далекая прародительница предков ваших старейшин. Когда-то я тоже сражалась за эти валуны и буду драться за них снова столько, сколько понадобится, чтобы Грозовые коты твердо усвоили. Нагретые камни принадлежат Речному племени!

–  Я буду сражаться вместе с тобой!
– поклялся Плеск.

Осинница кивнула и начала таять: серые камни начали проступать сквозь ее бледнеющую на глазах шерсть.

–  Плеск! С кем это ты разговаривал?

К Плеску подбежала Чернопчелка, заглядывая в ему глаза.

–  Ты понял?
– воскликнула она.
– Мы победили! Эти коварные лисьи душонки, которые называют себя Грозовыми котами, сбежали в свою чащобу! Они больше никогда не посмеют ступить на наши Нагретые камни!

–  Сегодняшнего урока им хватит всего на одну луну, - прошептал Плеск.
– Но когда они придут сюда снова, мы опять сразимся с ними. И с нами снова будет Осинница!

–  О чем ты?
– встревожилась Чернопчелка.
– С тобой все в порядке? Ты ведь не ранен, нет?

–  Нет, я цел и невредим, - заверил ее Плеск.

–  Коты Речного племени!
– разнесся над рекой зычный голос Темнозвездной, стоявшей на вершине самого высокого валуна.
– Сегодня мы снова отстояли Нагретые камни. В честь наших старейшин и их славных предков, которые, не щадя жизни, сражались за эти серые камни, давайте по пути домой наловим побольше рыбы, чтобы вдоволь накормить наших стариков и котят. Ведь эта победа по праву принадлежит и им - прошлому и будущему нашего племени!

Некоторые коты удивленно захлопали глазами, но Плеск горячо закивал. В память об Осиннице он поймает самую жирную рыбу и отнесет ее в палатку старейшин. А если когда-нибудь ему суждено будет стать предводителем племени, он внесет в Воинский закон еще одно правило - старики и котята должны быть накормлены в первую очередь, в честь того, что они сделали и еще сделают для своих соплеменников!

Надеюсь, вы уже поняли, что коты-воители не бывают сами по себе. С рождения и до самой смерти мы чувствуем себя частью целого, вот почему во времена бедствий мы сильны настолько, насколько крепки и сильны наши самые славные воины. Но давайте посмотрим, что происходит, когда это правило нарушают.

Долгохвост поежился, когда холодная дождевая капля шлепнулась ему на загривок.

–  Опять палатка протекает, - проворчал он лежащему рядом Частоколу.

Тот лениво приоткрыл один желтый глаз, фыркнув:

–  Скажи об этом Ярохвосту! Это он должен поручить кому-нибудь заделать дыру в крыше, пока мы все не утонули во сне!

Долгохвост выбрался из своего гнездышка и снова вздрогнул от холода, когда новая капля скатилась по его спине. Он поспешно вышел из палатки.

Листопад уже уступал лес суровой поре Голых деревьев, поэтому небо над верхушками деревьев было серым и безрадостным, как унылая осенняя вода.