–  Добрая охота!

Долгохвост вздрогнул, услышав за спиной голос Частокола. Полосатый воин неторопливо подошел ближе и с жадностью обнюхал добычу. Пушистая беличья шерсть всколыхнулась под его дыханием. Частокол обернулся и посмотрел на Долгохвоста.

–  Она потеряет весь свой вкус, пока мы донесем ее до лагеря.

Долгохвост пожал плечами.

–  Нужно поскорее поймать еще что-нибудь, тогда белка не успеет заветриться.

–  Она все равно потеряет свежесть, - повторил Частокол, глядя ему прямо в глаза.
– К тому же, хорошенько подкрепившись, мы и охотиться будем лучше!

–  Воинский закон запрещает есть, пока в лагере голодные старики и котята, - напомнил ему Долгохвост. Он вдруг почувствовал неприятный зуд, словно целые полчища муравьев завозились в его шкуре.

–  А кто об этом узнает?
– вкрадчиво проурчал Частокол Он сощурил глаза, так что они стали похожи на две янтарные щелочки.
– Ты ведь никому не расскажешь, верно?
– Он прошептал это так тихо, что Долгохвост едва разобрал его слова.

–  Я… я…

Не сводя глаз с Долгохвоста, Частокол открыл пасть и впился зубами в белку. Оторвав кусок, он принялся медленно жевать, наслаждаясь теплым жирным мясом.

«Мы голодаем как все, а нам нужны силы, чтобы охотиться, - беспомощно подумал Долгохвост.
– Почему воины должны ходить с пустыми животами, если на их плечах лежит вся тяжесть заботы о племени? Это просто глупо, вот и все. Я легко поймал эту белку, значит, мы с Частоколом без труда поймаем еще».

Он опустил голову и принялся за еду. Вверху, над его головой, холодный ветер раскачивал ветки, а серые скалы в зловещем молчании вздымались в пасмурное небо.

Ливень превратил склон оврага в скользкий спуск, так что коты с трудом переставляли лапы, волоча в зубах добычу. Оказалось, что первая белка была настоящим чудом; после этого дичь словно исчезла. С превеликим трудом охотникам удалось поймать лишь пару мышей и старого, даже на вид жесткого дрозда.

Не глядя друг на друга, Грозовые коты молча тащили свой улов по жидкой слякоти к лагерю. Возле входа в туннель Частокол остановился, пропуская Долгохвоста вперед. Колючки больнее, чем обычно, царапали Долгохвоста по бокам, перо дрозда попало ему в горло, так что он принялся чихать, не разжимая зубов.

Выбравшись на поляну, Долгохвост огляделся по сторонам, ожидая увидеть голодных соплеменников, с нетерпением ждущих у пустой кучи с добычей.

Но поляна была пуста, лишь утоптанная земля тускло блестела и плясала под каплями дождя. Частокол вылез следом, и они остановились посреди лагеря, бросив добычу. Но не успели охотники сказать хоть слово, из папоротников на краю поляны прозвучал тоскливый вой:

–  Алосветик! Нет! Не покидай меня, нет!

Это был голос Розохвостки, дочери Алосветик.

–  Настало время ей уйти в Звездное племя. Предки-воители ждут ее, - глухо и скорбно отозвалась Пестролистая.

Долгохвост в ужасе посмотрел на Частокола, паника сдавила ему горло.

–  Мы опоздали! Алосветик умерла! Пестролистая сказала, ей нужна еда, чтобы побороть болезнь, а мы… мы пришли слишком поздно. Что мы натворили? Зачем только мы съели эту белку!

–  Заткнись!
– в бешенстве зашипел на него Частокол.
– Ишь, распустил нюни! Ты что, спятил от голода? Старуха все равно умерла бы! Старые и бесполезные коты не должны обременять молодых. Не могут сами себя прокормить, пусть подыхают, нечего чужой век заедать. Племя на нас держится, а не на них!

–  Мы ее убили…

–  Никого мы не убивали! Старуху прикончил Зеленый кашель. Она была старая и слабая, и не мы сделали ее такой. Мы с тобой уважаемые коты, сильные воины и хорошие охотники, значит, мы и есть должны первыми. Ты что, не хочешь добра своему племени?

–  Хочу, конечно…

–  Тогда закрой пасть! А остальные пускай скажут спасибо и за то, что мы им принесли. По крайней мере, в племени стало двумя голодными ртами меньше. Какой прок винить себя в смерти этой никчемной Алосветик?

«Но ведь она могла бы жить, вернись мы пораньше… если бы мы принесли эту белку!» - в отчаянии подумал Долгохвост.

Частокол впился взглядом в его глаза, словно пытаясь проникнуть в мысли.

–  Ты будешь держать язык за зубами, верно?
– прошипел он, и в его глазах вспыхнула настоящая угроза.
– Я ведь видел, как ты лакомился белочкой! Я расскажу всем, что умолял тебя отнести дичь нашим славным старейшинам, но ты отказался и набросился на белку, как голодный барсук!

Долгохвост почувствовал, будто тяжелый ком снега рухнул ему в желудок.