не была показной.

– Может, позже, - сказал он, подергивая губами. – Скажи, что за урожаи собирают в

этом железном городе? Я не вижу ферм, но едой пахнет отовсюду.

«Урожаи?»

Схватив меня за руки и подняв со скамейки, он спросил:

– Ты поможешь мне найти еду, Лили?

Я подозревала, что спрашивает он совсем не о направлении, в котором

располагались ларьки с фастфудом, но о чем-то другом. Во-первых, он не был местным, он был чужаком в чужой стране. Во-вторых, хотя он чувствовал себя удобно в этом виде, были у него и моменты сомнений, что делали его неуверенным в себе. В-третьих, похоже, я была ему нужна. Это особенно прозвучало громко и чисто.

Может, решение было простым. Впрочем, если я просто куплю ему бургер и покажу, куда ему идти, этот псевдо-гипноз прекратится, мы сможем разойтись, и я доберусь

домой, где буду пытаться осознать произошедшее. Я предполагала, что какая-то странная

сила свела нас вместе, но моя роль ангела-хранителя подходила к концу. Если же нет, то я

не понимала, что происходит.

Я часто обнаруживала, что самые очевидные решения становятся верными. Он хотел

есть, а значит, я накормлю его и попрощаюсь.

– Ладно, - я взглянула улицу на предмет наличия на ней места, где можно поесть. – В

Нью-Йорке ты сможешь найти всего понемножку.

– Твой город называется Нью-Йорк?

– Да, - медленно ответила я, наблюдая за его реакцией. Если он и играет, что не знает

о месте, где находится, то он потрясающий актер.

– Отлично, - сказал он. – Тогда покажи мне всего понемножку.

Я покосилась на его юбку:

– Хм, в таком виде тебя накормят только в вагончике с хот-догами.

Он скривился и возмутился:

– Ты ешь… собак? Это так же плохо, как есть людей!

– Нет! – я тихо хихикала. – Похоже, ты не из города. Хот-доги делают из свинины

или говядины.

– О, понятно. Тогда я буду этот хот…дог.

– Принято, Али Баба.

– Почему ты меня так называешь?

– Мне нужно как-то тебя называть. Ты так и не сказал мне свое имя.

Я заметила тележку с едой на другой стороне улицы и поманила его за собой к

переходу. Он спокойно последовал за мной, и пока мы ждали зеленый свет, сказал:

– Амон. Меня зовут Амон.

– Хорошо, Амон, - он не произносил имя как Аммон. Его версия была более

протяжной – Ах-моун – что доказывало, что он не из этих мест. – Что ж, приятно

познакомиться, Амон из Фив.

– Я не из Фив.

– Нет?

– Я родился в Идж-тави во времена правления Темного.

– Ладно. А в какой вообще стране Идж-тави?

– Ты должна знать, что мои земли зовутся Египтом.

Действительно, почему красивые и интересные парни всегда в конечном итоге быть

пропавшими без вести? Его тело достигло высоты полета, но пилот, видимо, был болен.

– Так я должна называть тебя Фараон Амон или Король Амон? – подшучивала я.

– Я был бы королем, но времена фараонов были после меня.

– Ух-ух, - все становилось проще. Мне начало казаться, что я возвращаю контроль. –

Ну, ладно. Не расстраивайся. Не титулы красят человека. Так ведь?

Амон скрестил руки на груди и взглянул на меня:

– Ты смеешься надо мной.

– Нет, конечно. Я не насмехаюсь над почти-королем-дефис-не-фараоном.

Его выражение лица было смущенным и немного хитрее, чем я ожидала, но он

отвлекся, наблюдая за движением на улице. Он был, похоже, зачарован потоком машин –

гудящим, шумным, визжащим шинами зрелищем. Казалось, он никогда не видел машин.

Но это было невозможно. В целом мире были, наверное, - наверное – только горсть

людей, что не знали ничего о машинах.

Загорелся зеленый свет, Амон ждал, пока движение остановится. Он не двигался, пока я не взяла его за руку.

– Вперед! – подгоняла его я. – Скоро снова переменится цвет, и водителям будет

плевать, что ты на пути.

Пока я представляла очередной инцидент, он двинулся вперед, хватая меня за руку и

прорываясь через пешеходов, чтобы поскорее обраться до безопасной стороны дороги.

– Я не верю тем золотым колесницам, - сообщил он, зло глядя на такси.

– Да уж, но поездки на золотых колесницах очень важны для Манхеттена.

– Ты же говорила, что мы в городе Нью-Йорк, - сказал он, пока я вела его к тележке с