Я тоже ответила медленно, но сначала жестами указав на себя:

– Я, - потом покачала головой, - не понимаю, - и показала на него, - тебя.

Раздраженно вскрикнув, он вскинул руки в воздух и так и остался. В этот момент

вспыхнул верхний свет. Короткий вскрик вырвался из моего рта, когда я смогла по-

настоящему рассмотреть юношу, который, как я думала, жил среди реликвий. Он точно не

был бездомным.

Кто же ты? Я думала над этим, разглядывая его, а он не был ни мужчиной, ни

подростком. Он был словно… вне времени. Орехового цвета глаза, сейчас больше

напоминавшие зеленые, чем карие, под густыми бровями пронзали меня взглядом, что

был и умным, и хищным. Я чувствовала себя мышью перед соколом, понимая, что передо

мной смерть, но не убегая, очарованная этой красотой.

Его физическая привлекательность была неоспорима: задумчивые глаза, гора

мускулов под гладкой бронзовой кожей и полные губы, что обязательно станут предметом

обожания многих девушек. Но было что-то за этой красотой, что-то другое в нем, что

заставило мои пальцы потянуться за карандашом и блокнотом. Я не была уверена, что

смогу запечатлеть то неуловимое ощущение, возникшее при взгляде на него, но я хотела

попытаться. Я легко делила людей на категории по своим критериям – их одежда, их

манера движения, их окружение или метод общения – и понимала, что для него придется

создавать новую систему. Он был вне тех групп. Он был уникален.

Я моргнула и поняла, что он снова усмехается. И хотя все остальное о нем было

загадкой, я смогла опознать это выражение. Я встречала кучу парней с таким выражением.

Иностранцы или нет, все они были одинаковыми. Они думали, что богатство и их

хорошая внешность дают им власть. И они упивались этой властью. Определенно не мой

тип.

– Кем же ты можешь быть? – обронила я, мои щеки заливал жар в ответ на его

взгляд. – Ты иностранная модель, что снималась здесь, а теперь не может найти свою

одежду? – я оглянулась в поисках его костюма. – Ладно, просто поверь мне, - сказала я, используя свой лучший успокаивающий тон голоса и выделяя каждое слово паузой и

жестами. – Никто не взглянет на тебя дважды, так что… просто уходи.

Вздохнув, Модель пробормотал несколько слов, крутя пальцами в воздухе. Вдруг во

рту я почувствовала странный вкус и шипение, словно на языке растворилась шипучая

конфета. Ощущение быстро исчезло, и я пыталась понять, что он будет делать дальше, когда он сказал первое слово, которое я поняла.

– Представься.

– Представься? – тупо повторила я. – Ты хочешь знать мое имя?

Он кивнул.

Выпрямившись, я коротко ответила:

– Лиллиана Янг. А как тебя зовут?

– Хорошо. Идем, юная Лили, мне нужна твоя помощь, - сказал он, кривя губами, словно у слов был плохой вкус, и игнорируя мой вопрос.

Решив, что я пойду за ним, он повернулся и ушел за пластиковую перегородку.

Немного поколебавшись, я сдалась любопытству и прошла за перегородку. Свет заполнял

каждый угол раньше темной комнаты, и я увидела юношу, копающегося среди вещей в

кувшине, отталкивая ненужные, как мусор.

– И что ты делаешь? Почему ты так одет? Как ты смог внезапно заговорить по-

английски?

– Слишком много вопросов, юная Лили. Прошу, выбери один.

Он снял тяжелую бочку с коробки. Закрыв глаза, он заговорил медленно и

мелодично на другом языке. Через мгновение он потряс головой, положил вещь обратно и

взял другую.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда он повторил напев.

– Ищу свои сосуды смерти.

– Сосуды смерти? – я замерла. – Ты о канопах? И что значит «свои»?

– Больше никаких вопросов, юная Лили.

– Вот как, - проворчала я, все еще пытаясь понять, что происходит. – Ты ищешь

канопы, так называемые, сосуды смерти. Я читала о них недавно в “National Geographic”.

Они использовались для мумий. В них хранились их органы.

– Да.

– Ты их крадешь?

Он двинулся к следующему кувшину.

– Я не могу украсть то, что принадлежит мне.

Я вгляделась в его лицо. Я хорошо читала людей, так что могла заметить ложь. Он не

лгал. Он, видимо, верил, что имеет отношение к египетским реликвиям, или просто сошел

с ума. Я склонялась ко второму варианту.