– Но вы должны были служить даймё, - продожал Джек, не желая сдаваться, когда он все же заставил Ронина говорить.
– Как его звали? Масамото-сама может знать его.

– Мой меч - мой даймё, - заявил Ронин.
– Меньше говори, больше иди.

Ронин ускорился, Джек поразился, что могло случиться, чтобы сделать человека таким нелюдимым и скрытным. Самурай шел так, словно за ним гналась темная тень. Джек видел мужчин, как Ронин, на борту Александрии, которые выбрали корабль, чтобы уйти от страхов и сожалений своих жизней. Проблемное прошлое преследовало Ронина на каждом шагу. Оставался только вопрос, от чего он бежит?

Они повернули за угол пути, верхушки города виднелись вдали.

– Лучше надень это, - сказал Ронин, протягивая его широкополую шляпу, чтобы прикрыть ею голову Джека и лицо.
– Нам не нужно, чтобы ты нарвался на неприятности.

8

ТАНУКИ

Ронин вел их, Джек держался следом за ним, осмеливаясь на случайные взгляды. Путь по городу был проще, сравнительно с грязными и каменными путями, по которым они пришли. Заполненная множеством ног, главная дорога была и близко не из камней. Сама улица был смесью деревянных зданий и бамбуковых хижин, занимающихся разными делами: трактир, магазин одежды, парочка чайных домиков, ресторан, полный посетителей, собравшихся у горячих мисок с соба, и несколько других магазинов, их изделия скрывались за крупными тканевыми тентами. Между ними были частные дома и обычный синтоистский храм. На фоне Джек слышал течение реки, ее мирное течение прерывалось ритмичным стуком молотка по дереву.

– Что это за город?
– спросил Джек.

– Кизу, - пробурчал Ронин.

Горожане, идущие по своим делам, расступались перед Ронином, когда увидели его страшный внешний вид. Никто не смотрел на Джека – обычный мальчик в рваном кимоно и соломенной шляпе, который послушно следует за господином. Это Джеку подходило.

– Жди здесь, - приказал Ронин, шагая к ближайшему магазину, над которым висел большой шар из кедровых ветвей.

Джеку было приятно смотреть, как Ронин заходит на своих деревянных гета в магазин. Им нужна была еда с хорошим сроком хранения, но и сейчас муки голода терзали его.

Он задержался у входа, его ноги были слишком грязные, чтобы заходить в магазин, он отметил, как отличался этот обычай от его жизни в Англии. Туфли и ботинки, покрытые грязью, пачкали полы каждого заведения у него на родине. Улицы были покрыты грязью и мусором, а дома и магазины, в результате, выглядели запачканными и были заражены крысами. И хотя он не принадлежал Японии, как и любой другой иностранец, Джек продолжал восхищаться японской культурой – эта чистота, чувство обязанности быть среди этих достоинств. Глубоко внутри Джек не хотел покидать Японию. Если бы у него был выбор, Джек бы остался в Тоба с Акико и жил бы, как самурай. Но Сёгун охотился за ним, и ему нужно было вернуться в Англию ради сестры, иначе и не могло быть. Даже хотя он и думал об Акико каждый день, он давно оставил эти мечты позади.

Ронин вернулся, тряся своей покупкой – большой керамической бутылью сакэ.

– Пора идти, - сказал он.

– А что с едой?
– спросил Джек, побаиваясь, что рисовое вино будет их единственным пропитанием.

Пошарив в рукаве кимоно, Ронин подсчитал монеты.

– Этого должно хватить.

Они пересекли дорогу к другому магазину, откуда по воздуху разносился сладкий запах. Заведение было маленьким, в нем хватало места только нескольким посетителям. Два мужчины сидели вокруг угасшего очага, потягивая горячий чай и поедая белые, размером с яблоко, шары из теста. У входа была крошечная стойка, а перед дверью стояла деревянная статуя. Достигая колена Джека, резная фигура была похожа на барсука на задних лапах. У него было круглое вытянутое пузо, умоляющий взгляд и широкая улыбка. На его голове была соломенная конусообразная шляпа от солнца, а в его когтях была припрятана бутылка сакэ и пустой кошелек. По мнению Джека, создание выглядело чрезвычайно вредным.

– Поедим на улице, - сказал Ронин, заметив грубую деревянную скамейку справа от статуи.
– Тогда не нужно снимать шляпу.

Он прошел к стойке, и маленький мужчина с яркими глазами и сияющей лысиной появился позади и поклонился.

– Чем могу помочь?

– Четыре манджу, - заказал Ронин.

– Какой вкус вам нравится?
– спросил продавец манджу, указывая на доску с шестью вкусами на ней:

(мясо)

(зеленый чай)

(баклажан)

(каштан)

(персик)

(красные бобы)

Ронин подергал бороду, пока быстро размышлял над меню.

– Два с мясом и два с бобами пойдет.

Снова кивнув, маленький мужчина поднял крышку квадратной деревянной коробки. Облако пара вырвалось наружу, а затем стало видно дюжину или около того молочно-белых булочек. Он выбрал две, затем еще две взял из другой коробки.

– Четыре битасен, пожалуйста, - сказал он, гордо поднося Ронину две тарелки с булочками, от которых исходил пар.

Ронин вытащил четыре медные монеты и заплатил продавцу. Они сели на скамью и принялись за обед. Джек откусил его первый манджу, рыхлый верх сменился мясной начинкой, напоминающей свинину, и он довольно застонал. Стоило больших усилий воли, не проглотить всю булочку в один присест. Пока они ели, Джек рассматривал странную деревянную фигуру рядом с ним.

– Что это такое?
– спросил Джек, кивая в сторону статуи.

– Тануки, - ответил Ронин, запихивая манджу в рот, полный сакэ.
– Завлекает посетителей.

Отметив, что настроение самурая улучшилось после еды и вина, Джек продолжил:

– Это такое животное?

Ронин кивнул.

– Но многие верят, что они - оборотни, принимают разные формы и шутят над людьми.

– И в кого они превращаются?
– спросил Джек.

– Деревья, чайники, монахи...

Бам! Бам! Бам!