– Узнаешь его?
– спросил Ронин.

Джек изучил лицо – высокие брови, плоский нос, выступающая челюсть – но ничего не вспоминалось, и он покачал головой.

Подергав бороду, Ронин вгляделся в мужчину.

– Он выглядит смутно знакомым...
– он подкрался к Джеку и изучал синее кимоно мужчины.
– Но на нем нет ни одного опознавательного камона. Мы не можем быть уверены, что он один в ответе...

– Я могу, - перебил его Джек, заметив звездообразную слезу на воротнике мужчины.
– На нем одно из моих кимоно! Я помню, что прицепил его на нависшую ветку и ,потянув, потерял вышивку, прямо как здесь, - его голос перешел на шепот, который мог слышать только Ронин.
– Еще мне дали синее кимоно без гербов, так что меня не могли бы опознать как члена какой-нибудь семьи, сражавшейся против Сёгуна.

– Какой позор, что кимоно порвано и испачкано кровью, - сказал Ронин, повысив голос, когда заметил, что бондарь приблизился, подслушивая. Нагнувшись, он подобрал соломенные сандалии мертвеца и бросил их Джеку.
– Ему они уже не понадобятся.

Джек стоял, повернув голову так, чтобы его лицо было скрыто от создателя бочек, и поскользнулся на зори мертвого мужчины. Призрачная дрожь пробежала по его спине, но его ноги были благодарны неизвестному за удобство и защиту.

– Ладно, ты нашел своего грабителя, - сообщил Ронин, - и он, конечно, получил возмездие, - самурай разглядывал рану мужчины, пробежав пальцем по диагональному разрезу на его груди.
– Кем бы ни был его противник, он очень умелый мечник. Просто идеальная атака кесагири.

Бондарь, чьи брови от подозрений изогнулись, сказал:

– Кто этот мальчик...

– Скажи, кто заплатил за гроб? спросил Ронин, прерывая вопрос мужчины.

– Один из его так называемых друзей, - ответил бондарь, с гордостью похлопывая по своей ручной работе.
– Они ушли сразу после этого - даже не дождались похорон. Смешно, разве нет? Человек, заплативший за гроб, никогда не хотел его, а тот, кто его получил, не узнает об этом!

– У вас есть догадки, куда они пошли? – спросил Джек.

Бондарь тряхнул головой.

– Я знаю только, куда все собирались… - он выдержал напряженную паузу, затем указал длинным костлявым пальцем на землю и рассмеялся.

Ронин начал задумчиво обыскивать тело.

– Ничего путного не найдете, - сказал бондарь.
– Его друзья взяли все, что ему принадлежало… кроме его мечей и старой инро.

Бондарь похлопал по маленькому чехлу, привязанному к его оби.

– Твое?
– спросил Ронин у Джека.

Джек тряхнул головой. Прямоугольная коробка была простой с замком цвета слоновой кости и вырезанной обезьяной.

– Нет, на моем было дерево сакуры, вырезанное на поверхности, и нэцкэ в виде головы льва.

Ронин повернулся к бондарю.

– Что случилось с мечами?

– Другой самурай забрал их как приз.

– У самурая было имя?

– О, да. Он заставил узнать о себе всех. Стремясь повысить репутацию, он сообщил, что это была последняя дуэль в его муша шугьё – без единого поражения, - ответил бондарь, опуская законченный гроб рядом с жертвой. – Его имя Матагоро Араки.

– Он говорил, куда идет?
– спросил Джек, надеясь, что они смогут, по крайней мере, последовать за самураем.

Бондарь посмотрел на окровавленное тело и на Джека.

– Если ищете такую же судьбу, то вам в Киото.

10

ПЕРЕКРЕСТОК

Мысль впустила ледяную дрожь в Джека. Возвращение в Киото было самоубийством. Кто-нибудь мог легко его узнать. Там мог быть люой его старый враг. В частности, те, кто вместе с ним учился в Нитен Ичи Рю, знали иностранца, изучавшего секерты их боевых искусств – Нобу, Хирото, Горо и, конечно, главный соперник, Казуки. У Джека не было желания снова увидеть его. Казуки затаил глубокую ненависть ко всем иностранцам, один из которых трагически убил его мать из-за распространения смертельной болезни много лет назад. Будучи единственным иностранцем в школе, Джек был главной жертвой его преследований.

Но у него был и друг в Киото. И эта мысль заставила Джека дрожать. Он бы нашел Сабуро или Кику, которые остались в Нитен Ичи Рю во время войны. Может, сенсей Кано вырвался из замка Осака и вернулся в школу. Или даже он мог столкнуться с Эми и ее отцом, даймё Такатоми, живущих в замке Нидзё. Джек знал, что их пощадили, и этот даймё теперь служил Сёгуну.

Но риск был огромен.

Кроме того, пока мечи отца Акико были важны ему, возвращение путеводителя было его главной целью. Оставалась надежда, что двое бандитов, у которых был журнал, даже не представляли его ценности, особенно для Сёгуна. Они могли выбросить журнал или, что еще хуже, использовать его для костра.

– Давай, включай голову!
– заявил нетерпеливо Ронин.

Они оба стояли на перекрестке в центре города. Располагаясь между Киото и Нара, Кизу был удобной остановкой, поэтому слишком занятой для сельского поселения. Постоянный поток путешественников проходил по всем направлениям.

Джек колебался и никак не мог решиться.

– Киото на севере, - заметил Ронин, указывая на длинный деревянный мост над рекой Кизу.

"А это уже большая проблема", - подумал Джек.

Позади него, на востоке, лежали горы Ига, за которыми была Тоба и ложная надежда остаться с Акико. На юге – Нара и Дворец Тодай-джи. Омамори же направлял его сюда – это могло быть местонахождением двух друзей Манзо и, возможно, остатка его вещей. Но все это оставалось рискованным. Грязная дорога на запад приведет его к Осаке и побережью, по которому он собирался дойти по южной дороге в Нагасаки. Однако, не имея ничего, ни мечей для защиты себя, но с пьяным самураем в спутниках, шансы складывались не в его пользу даже в пути до Осаки, не трогая Нагасаки.