наших детей – это будет первый шаг всех новоземельцев к новой жизни.

Тыко хотел говорить ещё, но теплые дружелюбные голоса русских прервали его:

– Хлопочи школу для своих ребят.

– Доброе дело надумал – доводи до конца. А мы поддержим тебя, поможем.

В ушах Тыко Вылки словно снова зазвучала радостная песня...

* * *

Рейсы на острова Северного Ледовитого океана в двадцатых годах считались

экспедиционными рейсами. Начальником экспедиции назначался или начальник так

называемого островного хозяйства или кто-нибудь из работников Комитета Севера при

Архангельском губисполкоме. Со всеми претензиями экономического и культурного

характера жители острова обращались к губернской власти через начальника экспедиции.

Летом 1925 года Тыко Вылка встретил пароход «Декрет» на подходе к якорной стоянке.

Команды об отдаче якоря ещё не было, а председатель Новоземельского островного Совета

уже был на палубе судна.

Начальник экспедиции, работник Комитета Севера, добродушно пошутил:

– Был Тыко Вылка рядовым жителем Белушьей Губы – без приглашения никогда не

появлялся даже у борта парохода. Выбрали председателем Совета – раньше подростков на

палубе судна оказался. В чём дело?

– А я... тороплюсь тебя ругать.

Человек большой душевной мягкости и глубокой внутренней культуры, Тыко Вылка не

мог, да и не умел ругаться. Но в голосе и во взгляде его начальник экспедиции подметил

тревожную озабоченность.

– С Новоземельской школой ошибка получилась.

– Ошибка?

Комитет Севера поручил начальнику экспедиции как можно лучше ознакомиться с

опытом работы школы, поговорить об этом не только с председателем островного Совета, с

учителем, но и по возможности узнать у самих учеников об их учёбе.

– Ошибка? – переспросил он ещё раз, потому что Тыко молчал, плотно сжав губы и

сдвинув брови.

– Большая ошибка, – горестно вздохнул Вылка.

– Даже большая? Кто её допустил? Школу открыть поручено было нашему губернскому

отделу народного образования. Заведующего этим отделом и возьмем в переплёт: допустил

какую-то большую ли, малую ли ошибку с организацией школы – будь добр, сам и

выправляй положение.

– А что будешь выправлять, когда школы ещё нет?

– Как нет?

– Так вот и есть: нет школы, потому что не такую школу новоземельцам надо бы.

– Не такую, не такую... Почему ты в прошлом году не сказал, какую вам школу надо?

– Вот-вот... Я правду говорил: меня ты тоже ругать станешь... Ругай, ругай... Хорошенько

ругай!

– Да в конце концов в чём же дело-то? Объясни, пожалуйста, да толком. Надо не ругаться

нам с тобой, а вместе подумать о том, что и как делать, чтобы школа у вас была, да такая,

какую вам надо. Ну, рассказывай обо всём по порядку.

– По порядку говорить – о себе сперва придётся сказать, а под самый конец расскажу о

том, что узнал, что думаю о школе. – Тыко Вылка присел к столу. Руки положил ладонями

вверх. – Почему такие разные люди бывают? Один русский человек мой большой друг был.

Этот человек – Владимир Александрович Русанов. О чём ни спрошу – у него на всё ответ

есть. Он всё знает. Знает не только то, что на земном шаре есть – люди, звери, разные птицы,

растения всякие. Знает и то, что под землей есть, что – на небе... А я – что я знаю? Незнайка,

вот кто я. О школе что я мог знать, когда в школе сам никогда не учился.

Начальник экспедиции не удержался:

– Ну-ну, не прибедняйся: в Архангельске не раз бывал, в Москве учился, а незнайка!

– Я не прибедняюсь, – обиделся Тыко. – В Москве я учился не в школе. У себя на

квартире добрые люди учили. Все они, как Русанов, много знали. На каждый мой вопрос

ответ у них был. В Москве да в Архангельске про образованных русских людей у меня такое

мнение сложилось: образованный русский человек хорошо знает то дело, за которое взялся.

Теперь меняю это мнение.

– Почему?

– Когда я просил открыть школу на Новой Земле, я думал: архангельское школьное