дети мои стали светлыми! Я за то, чтобы школе быть! – горячо воскликнул Вылка.

При последнем слове он энергично вскинул вверх правую руку. Вслед за ним

решительно подняли руки и все делегаты.

– Опустите, – сказал Тыко Вылка после небольшой паузы. – Пиши, секретарь: «Школе

быть!»

Среди женщин начался шумок: чувствовалось, что кое-кто из них недоволен решением

съезда. Тыко подозвал учителя. Сказал ему:

– Съезд решил, а матери по-своему сделают, увезут своих детей. Нельзя перерыв в учебе

сделать?

– Дай слово – всем скажу об этом.

Тыко Вылка постучал линейкой по столу.

– Помолчите маленько. Учитель что-то сказать вам хочет.

– В русских школах после четырёх месяцев учебы школьникам дают отдых. Надо дать

отдых и моим ученикам. Везите на две недели домой – пусть отдохнут.

Раздался дружный смех и крики:

– Не возите, не возите, а теперь повезите!

– Не повезём!

Тыко Вылка, наклонившись к самому уху учителя, тихо сказал:

– Сначала я ошибку допустил – ты меня поправил. Теперь ты ошибся – я тебя поправлю.

Стук линейки водворил тишину. Широко улыбаясь, с лукавыми искорками в глазах Тыко

Вылка произнес заключительную речь:

– В повестке съезда вопросов больше нет. Объявляю... Нет, не то слово сказал. Так надо

сказать: приглашаю всех ненцев в Белушью. Ночь переспим – в Белушью все пойдём:

свадьбу моей дочери справлять станем. Всех школьников тоже в Белушью повезём.

Согласны?

* * *

Ночь как день: солнце далеко не доходит до горизонта. Под тёплыми лучами расползлись

прорехи на снегу, а в них проглядывают тёмные и бледно-зелёные пятна. В заливах лёд стал

серым, губчатым. Огромные стаи птиц наполнили новоземельскую тундру немолчным

гомоном.

После зимней тишины птичий гам кажется человеку особенно приятным. Птицы – это

ниточка, которая связывает Новую Землю с остальным миром.

Теперь уже нечего бояться голодовки: есть мясо птиц и птичьи яйца.

Кармакулы – главная резиденция гагарок. Около Кармакул расположена группа

скалистых островов – их излюбленное местожительство. Неуклюжая на суше, гагарка не

может легко подняться с ровной площадки и выбирает для гнездования отвесные скалистые

берега. В случае опасности гагарка прямо со скалы падает в воду и ныряет. Под водой она

работает не только перепончатыми ногами, но и крыльями – летит.

Когда впервые подходишь к каменной скале, выступы которой усеяны гагарками, и

смотришь вниз на море с высоты 50–100 метров, холодок пробегает по спине. Не только

спускаться вниз – смотреть страшно. Малейшая неуверенность в себе, потеря равновесия – и

полетишь с огромной высоты в холодные волны.

Вода и ветер усиленно трудятся над разрушением этих скал. Весною вместе с тающим

снегом куски камня постоянно падают в океан. Часто достаточно бывает выстрела, чтобы от

скалы оторвался камень и с грохотом полетел вниз, увлекая за собой другие.

Вот такие-то места и любят гагарки, тут-то они и гнездятся. Гагарка не вьёт никакого

гнезда. Она кладет на выступ скалы одно единственное яйцо и садится на него. Спугнутая,

бросаясь в воду, птица нередко увлекает за собой и яйцо.

В этом случае потерю она тотчас же восполнит: снесёт другое яйцо. Этим и объясняется,

что сколько ни собирают яиц, заметной убыли их не наблюдается.

Гагарки прилетают в места, гнездования значительно раньше других крупных птиц. Сбор

яиц гагарок обычно начинается в конце июня. Хоть и неприступна на первый взгляд скала, но

в погоне за яйцами, этим лакомым блюдом, человек превозмогает страх. Случалось и такое,

что кто-то обрывался со скалы, разбивался об острые уступы камней или тонул в океане, но

других это все равно не останавливало.

С ведром в руке или же пряча яйца внутрь малицы, ходят промышленники по

обрывистой скале, выискивая место, куда бы поставить ногу, за что бы ухватиться свободной