8 ребят. Но за день успевали сделать не больше трех рейсов от школы до груза и обратно.

Перевозкой дров пришлось заниматься около двух недель.

* * *

К Новому году прибыли ребята из других становищ. Всего собралось 18 человек. Надо

было начинать работу. Времени, чтобы привести помещение для школы-интерната в порядок,

уже не оставалось. Приходилось исходить из того, что есть.

Дом холодным коридором разделялся на две половины – восточную и западную. В

восточной оборудовали спальные комнаты для 14 мальчиков. Но поставить четырнадцать

кроватей, хотя бы на небольшом расстоянии друг от друга, оказалось невозможно.

Установили их вплотную друг к другу, так что по существу образовались нары.

Первый же сток набил в спальни кучи снежной пыли. Ребята выскочили из своих

постелей и убежали в западную половину. И так происходило каждый раз, как только

начинался сток.

Западная половина была больше восточной. Она состояла из четырех комнат. Самая

большая стала классом, столовой и во время стоков – спальней для мальчиков. В кухне

поставили кровати для четырех девочек. В самой маленькой комнате установили плиту, и

здесь же жила уборщица. А самая холодная комната на южной стороне была отведена под

кладовку. Места для учителя в доме не осталось, и он поселился в агентском доме.

Парты в классной комнате на восемнадцать человек также не разместились. Решили

заниматься за обеденными столами.

Освещение семи- и десятилинейными настенными лампами (больших висячих ламп в

продаже не было) было очень неудобным, особенно во время письма: на тетради падала тень.

А о том, чтобы видеть всем написанное на доске, не могло быть и речи. Приходилось

показывать написание букв и слов каждому в отдельности.

Воздуха в помещении не хватало, да и все кухонные запахи беспрепятственно проникали

в класс. Острота восприятия от этого быстро терялась.

В два часа школьные занятия кончались. Учитель уходил домой, а ребята, пообедав, один

за другим расползались по становищу. Нагулявшись, они обычно собирались у учителя и в

его маленькой комнате учились читать – здесь им оказывалась индивидуальная помощь.

Случалось, что группу ребят, пришедших к учителю, застигал сток, и отпускать ребят в

школу одних становилось рискованно. Тогда учитель обвязывал себя одним концом верёвки,

а другим подпоясывались по очереди все школьники, и тогда, накрепко привязанные друг к

другу, они выходили гуськом на улицу.

Впереди шли учащиеся, сзади – учитель. Ребят ежесекундно сбрасывало с ног, и, падая,

они часто увлекали за собой и учителя. Чтобы дать возможность ребятам укрепиться на

ногах, он становился на четвереньки, головой к ветру и упирался руками и ногами в крепкий

снег. Затем процессия снова двигалась шаг, два, много пять, прежде чем снова свалиться. До

школы было метров полтораста, но, чтобы преодолеть это расстояние, при таком способе

передвижения требовалось минут пятнадцать – двадцать.

1 Сток – так называют новоземельцы восточный ветер, достигающий здесь огромной силы. Скорость стока

доходит иногда до 50–55 метров в секунду.

Ребятам это доставляло удовольствие необыкновенное. Они и в драматическом умели

находить смешное.

А однажды ночью поднялся сток такой силы, что замуровал входную дверь в спальню.

Днём, когда наконец удалось отрыть вход в спальню, ребята, смеясь, рассказывали учителю,

как они замурованными провели ночь и утро:

– Холодно было, жарко было... Всяко было... Тебя ждали!

* * *

1 февраля. Морозное утро. Небо чистое, без единого облачка. Ребята приходят утром к

учителю.

– Сегодня надо солнце смотреть.

– Ладно. Давайте тогда дров напилим, чтобы вечером заниматься...

Побежали вприпрыжку к школе.

– Солнце! Солнце!

– Хаяр! Хаяр! (Солнце! Солнце!)

Визжит пила, гулко стучит колун... Три школьника залезли на крышу школы и неотрывно

смотрят на юг – там должно показаться солнце.

Пилят порывисто, с силой налегая на пилу: надо поскорее управиться. Не прозевать бы

солнце! Ещё один балан... Но с крыши кричат: