не информировать, поняли, что попали в ловушку. Не отве-

тив на вопросы вражеского агента, они решили разойтись.

В это время в квартиру ворвался Гартман с солдатами и

арестовал всех присутствовавших.

Одновременно по заранее заготовленным Глушаковым

и Бобом спискам были схвачены многие другие члены под-

польных групп и наиболее активные рабочие завода. Арес-

ты продолжались всю ночь и следующий день. Большую

группу патриотов гитлеровцы арестовали прямо на заводе.

Всего в застенки гестапо было брошено около 200 рабо-

чих ПВРЗ, в том числе вся ночная смена паровозосбороч-

кого цеха. Среди арестованных оказались составлявшие

руководящее ядро подпольщиков: Н. В. Пивоваров, Я. Сле-

пянков, С. Кондратьев, И. Ковалев, Г. Дятлов, В. Желез-

няков, В. Ясинский, Н. Алимов, Г. Киршанов, Ф. Морозов,

П. Панков, И. Путейко, В. Юсупов, М. Зайцев, А. Салмы-

чев, А. Скабенков, И. Анкуидинов, Дроздов, Волков и мно-

гие другие. В тюрьме уже находился подпольщик М. С. Бе-

танов, арестованный по подозрению в уничтожении траур-

ного флага. Одновременно были произведены массовые

аресты железнодорожников, работавших в отделениях

службы движения и службы пути.

Гартман и его сподручные из абвергруппы-315 всячески

истязали арестованных, морили их голодом, не давали во-

ды. Допросы перемежались с провокациями. В камеры под

видом арестованных патриотов подсаживали агентов —

«поплавки», как их презрительно называли заключенные.

420

Они заводили разговоры «по душам», пытаясь добиться то-

го, что не удавалось фашистским следователям: выявить

организаторов и исполнителей диверсий, инициаторов сбо-

ра средств в фонд обороны страны. Провокаторов подсыла-

ли к родным и близким арестованных. Например, к жене

С. Кондратьева несколько раз приходили «друзья ее мужа»

и «по его разрешению» требовали, чтобы она отдала им

листовки, ракеты и взрывчатку.

В течение двух недель продолжались истязания. Са-

дист Гартман был поражен мужеством патриотов. Позже,

попав в плен, он заявил на допросе: «Легче было из камня

воду выжать, чем добиться от них признания».

22 февраля 1943 года гитлеровцы вывезли патриотов в

Назаровский лес и там расстреляли. Как рассказывают

очевидцы, родные и близкие арестованных как-то узнали о

готовившейся расправе и с ночи толпились у ворот тюрьмы.

Когда показались первые машины с арестованными, толпа

с плачем рванулась к ним. На одной из машин стояли

связанные между собой, в изорванной одежде, исхудавшие

и избитые до неузнаваемости М. Бетанов, С. Кондратьев и

И. Ковалев, чуть дальше — Н. Пивоваров и Г. Дятлов.

Кто-то из них крикнул: «Прощайте, люди! Погибаем за на-

род, за Родину!» Такие же восклицания раздавались и из

других машин. Патриотам удалось выбросить несколько за-

писок. На одной из них были написаны адрес М. Бетанова

и слова: «Умираю за дело рабочих», а на другой — «Кова-

лев Иван...» Взбешенные гитлеровцы открыли огонь по со-

бравшимся — родителям, женам и детям обреченных х.

Не насытившись истязаниями во время допросов под-

польщиков, фашистские садисты учинили кровавую оргию

на месте казни. Одна из женщин, посаженная в тюрьму с

грудным ребенком, отказалась снять с себя одежду. Гит-

леровец вырвал из ее рук ребенка, ударом о колено пере-

ломил ему позвоночник и швырнул в яму. Обезумевшая от

ужаса мать бросилась вслед за ребенком. Многие из рас-

стреливаемых были ранены. Фашисты живыми бросали их

в ямы. Над могилой еще долго шевелилась пропитанная

кровью земля.

Совершив это чудовищное злодеяние, оккупанты надея-

лись, что они навели страх на остальных рабочих, на все

население города. Однако получилось обратное: массовая

1 АИИ АН БССР, ф. 4, оп. 3, д. 7, л. 12.

421

расправа над рабочими одного из старейших предприятий

республики вызвала гневное возмущение гомельчан. Она

еще более усилила их жгучую ненависть к захватчикам. На