заботу, за чуткое отношение к недавно разыгравшемуся сугубо лич¬

ному конфликту с мужем. 26 ноября она ему писала в Буэнос-Айрес;

«...Ваши слова доставили мне сегодня... большую радость. Они осво¬

бодили меня от упреков совести, от мыслей, которые тяжелым моло¬

том бились у меня в мозгу, и от тоски... безысходной тоски, терзавшей

меня. Что вы хотите! Когда я в театре... среди чужих, я заставляю се¬

бя быть сильнее, чем на самом деле, и притворяюсь беззаботной... что¬

бы стать еще сильнее, но сейчас, когда я одна дома, наедине со свои¬

ми мыслями, со своей ответственностью перед моей девочкой, которая

находится на моем попечении... мне захотелось поблагодарить вас за

сегодняшние слова утешения. Спасибо вам за то, что вы принесли

успокоение моей душе и мыслям. Порой я совсем теряю голову, ста¬

новлюсь, как помешанная... А как тяжело мне тогда бывает. Я благо¬

дарю вас за добрые слова... Я обращаюсь к вам, словно к своему от¬

цу... если бы мне посчастливилось иметь наставника, человека умно¬

го, доброго, который оберегал бы мою юность... мою жизнь...»

Она была благодарна Росси за то, что он понял ее с самого начала

их знакомства, и подтверждение этому мы находим хотя бы в воспо¬

минаниях Розаско. «...Однажды,—пишет он,— тридцать пять лет то¬

му назад, мне написал из Турина Чезаре Росси: «Объяви, пожалуй¬

ста, всем друзьям и, если хочешь, также и в газетах, что я напал на

золотоносную жилу. Я хочу сказать, что открыл одну молодую актри¬

су, обладающую врожденными задатками и талантом новой форма¬

ции». Этой «золотоносной жилой» была Элеонора Дузе.

* Несколько лет назад я присутствовала при разговоре, во время которого

Ольга Оссани Лоди (Фебеа) рассказывала писателю Рейпгардту, как антрепре¬

нер Чезаре Росси, глубоко веривший в исключительную талантливость Элео¬

норы Дузе, приняв ее в свою труппу, продолжал о пей отечески заботиться.

Лоди добавила, что именно затем, чтобы защитить ее от неизбежных пресле¬

дований поклонников, он одобрил ее брак с товарищем по искусству Тебальдо

Кекки. Позднее в книге Рейнгардта я прочитала, что Дузе будто бы вышла

за Кекки, чтобы спастись от преследований старика Росси. Ошибка, по-види¬

мому, произошла либо из-за недостаточного зпапия Рейнгардтом итальянского

языка, либо просто из-за невнимания. Тем не менее это суждение было сохра¬

нено в различных переводах книги и в некоторых статьях. Будучи свидетель¬

ницей разговора, о котором я упоминала выше, я могу судить, сколь опасным

оружием является слово. Подумать только, что по-отечески добрый Росси пре¬

вратился в некоего перезрелого Дон Жуана (прим. автора).

В миланском театре «Мандзони» на одном из спектаклей «Памелы

в девушках» Гольдони я услышал интонации, увидел жесты, был сви¬

детелем слов, которые отличались такой неподдельной искренностью

и непосредственностью, с какими я никогда не встречался на сцене.

Это и была та золотоносная жила, на которую напал Чезаре Росси.

Однако фортуна всегда заставляет себя ждать.

Сейчас мне вспоминается одно суждение и совет, которые в моем

присутствии высказал Дузе не какой-нибудь профессиональный кри¬

тик, а простой неграмотный человек, впрочем, одаренный огромным

талантом.

В первые годы своей деятельности в качестве руководительницы

в труппе Дузе была ангажирована сперва в генуэзский театр «Дже¬

новезе» , затем в «Андреа Дориа» («Маргериту» ).

Владельцем их был Даниэле Кьярелла, который по своему обык¬

новению прибегал к моей помощи и к помощи других журналистов в

том случае, когда хотел сделать немного рекламы для своих «теат¬

ров», включая «Альказар», и привлечь публику из нового городка,

расположенного вблизи от Камальдоли, где находится вилла Эрмете

Новелли.

Как-то я заглянул в «Дориа, чтобы познакомиться с очередной,

не знаю уж какой по счету жалобой Кьярелла, с которой он собирал¬