во всяком случае, до тех пор, пока не поднимешься до последнего

круга». Ко всему этому, она чувствовала со стороны Бойто поистине

бесконечную доброту. В юности Дузе была присуща некоторая наив¬

ность в восприятии жизни. Благодаря же влиянию Бойто духовный

мир ее преобразился — чисто интуитивное начало обогатилось пони¬

манием, глубиной проникновения в сущность явлений.

Дузе, определяя характер своей дружбы с Бойто, писала, что она

проходит красной нитью через всю ее жизнь. И возможно, эта друж¬

ба больше, чем что-либо другое, заставила ее понять, что «духи Рос-

меров, облагораживая душу, разрушают счастье» 87.

«Интуиции мало, надо учиться, развивать свой ум, совершенство¬

ваться»,— советовал ей Бойто. С тех пор она принялась изучать ино¬

странные языки, читать по два-три часа в день. Мало-помалу круго¬

зор ее расширялся, она обретала новые знания, а вместе с ними росла

тревога. Она чувствовала бесцельность усилий, которые затрачивала,

произнося бесчисленное количество пустых, бесполезных слов, преж¬

де чем найти одпо-единствеиное живое слово, живой жест.

С небывалым увлечением Дузе взялась за подготовку роли Клео¬

патры. Декабрьским вечером 1887 года, в римском театре «Валле»,

беседуя с друзьями в своей уборной между двумя актами комедии

Феррари, она с воодушевлением воскликнула:

— Клеопатра — вот это женщина! Живой человек. Настоящий

шекспировский характер... как я устала, устала изображать деревяш¬

ки, бездушные марионетки вместо человеческих характеров, живых

людей. Противно играть женщин, похожих на марионеток! Так хо¬

чется, чтобы пахнуло свободным, свежим ветром. А тут опять Сарду...

Боже мой, как я ненавижу этого Сарду! Мне кажется, я просто с ума

схожу от всей этой пакли и папье-маше. Я хочу ощущать ту женщи¬

ну, которую изображаю. А от этих манекенов у меня нервы сдают.

Они холодят кровь. Нет, нет, хватит, не хочу я больше знать ни Фе¬

дору, ни Одетту... Никого, никого...

«Знаешь, чего мне будет стоить «Клеопатра»? Тысяч девять лир

одна постановка»,— писала она Бойто в ноябре того же года.

Обратившись к настоящей драматургии, Элеонора нашли в себе

смелость отказаться от произведения ярко веристского — «Джачин-

ты» Капуана88, очень популярного автора, поддерживаемого обшир¬

ным кругом поклонников. Некоторые газеты, в свое время превозно¬

сившие Дузе до небес, теперь не скупились на хулу. По их мнению,

артистке, которая готовится играть Шекспира, не следовало бы отво¬

рачиваться от произведений такого автора, как Капуана, «испугав¬

шись некоторой его резкости». Во всяком случае, суждение о нем

должно сложиться «не за кулисами, а в зрительном зале». Однако

Дузе, с полным безразличием принимавшая как похвалы, так и кри¬

тику, держалась стойко и не сдавалась, следуя раз навсегда принято¬

му ею кредо — «мое искусство принадлежит мне».

Испытывая особый интерес к воспроизведению глубоких, траги¬

ческих контрастов бытия, Дузе тем не менее не выносила натурализ¬

ма, который, по ее мнению, является не чем иным, как судилищем

над правдой. Верша свой суд, пристрастные судьи оперируют чисто

внешними фактами, выхваченными из самых ничтожных и грязных

жизненных явлений без какой-либо возможности разрешения кон¬

фликта, а значит, и без катарсиса.

Всегда неизменным оставалось восхищепие Дузе реализмом Вер-

га. Свободный от предрассудков, он проникал в самые сокровенные

глубины реальности и умел вдохнуть жизнь в свои бессмертные обра¬

зы. И если, кроме его «Сельской чести», Дузе не поставила па сцене

пи одного из его одноактных произведений, то так случилось лишь

потому, что его пьесы, при всей их оригинальности и драматической

силе, были, по ее мнению, слишком тесно связаны с сицилийскими

обычаями, являясь, скорее, картинками из местной жизни, нежели

широким полотном, отражающим конфликты и проблемы бытия.

В 1887 году она поставила «Аббатису из Жуара» Эрнеста Рена¬

на 89. По замыслу автора, это был, скорее, роман, написанный в фор¬

ме диалога, нежели сценическое произведение. Велико же было его