— Если мои неприятности смогут иметь место, а с Градусом что-то случится, они усугубятся?

— Никогда. Я так тебе скажу, по секрету, как другу, может, и наоборот. Я б на ментовском месте человеку, который от Градуса город освободит, медаль бы дал.

— Пусть менты сами себе медали цепляют. У меня лично температура по поводу Градуса не поднимается. Скажи, Котя, в каких ты отношениях со своим банкиром господином Власовым?

— Товарищем Власовым. Это в коммерческом банке господин. Слушай, я когда первый раз услышал эту дурь — «коммерческий банк» чуть с хохота не удавился. А теперь сам так говорю.

— Мне хотелось бы с ним повстречаться, Котя. Этот деятель слишком жадный?

— Жадные в нашем деле долго не живут, — предельно откровенно заметил Котя.

— Сколько он берет за кредит?

— Двадцать пять процентов на карман и условия очень льготные.

— А если я ему предложу эти же деньги, чтобы он не предоставлял кредита определенной фирме?

— Тогда он только обрадуется. Эти деньги Власов продаст кому-то другому. Плюс неожиданный доход от твоей фирмы. Я так себе понимаю, будущая покойница носит кличку «Пантера»? — улыбнулся Котя. — Наш город всегда был большой деревней.

— Но не до такой же степени… — пробормотал я.

— И еще хорошо, что нас, коренных южноморцев, осталось здесь всего ничего. Если бы все не уехали, за этот расклад знал бы весь город. А так…

— А так, Котя?

— А так, ты да я, — хитро прищурился Гершкович и неожиданно добавил. — И еще одна семья. Солидная. Ей самой конвертацией заниматься захочется, не деля сферы влияния.

— А главным в этом деле новые хозяева города видят тебя?

— Что ты такое говоришь?

— Перестань, Котя. Ты же с Власовым хорошо работаешь. Это так, к примеру. Допустим, фирма «Лясем-трясем» переводит на счет другой фирмы деньги. Но ведь никто не удивляется, что безнал плохо ходит. В это время у Власова сидит мой дружок и говорит: дай мне на неделю пять миллиардов, я из них десять сделаю. Половина — твоя. И поэтому деньги несчастного «Лясема-трясема» приходят на нужный счет только через неделю. А затянется эта операция, так и через месяц. И никто не удивится, ведь деньги плохо ходят. И разборов не будет — банк государственный.

— Мне, — демонстративно подчеркнул Котя, — этого не нужно. Я на своих деньгах работаю. И тебе, — еще раз подчеркнул мой приятель, — тоже не стоит ходить к Власову. Я сам все сделаю. Так лучше будет, для всех.

— Тогда возьми назад свои деньги.

— Нет, считай теперь это скидкой «Олимпа» для очень солидного партнера.

— Значит сейчас, Котя, мы как бы в одной команде?

— Мы всю жизнь были в одной команде. Как бы, — вполне серьезно заметил Котя. — Только, на всякий случай, возьми кредит в своем, коммерческом, чтоб он сгорел, банке. Хороший кредит.

— Так я уже беру.

— И чем скорее, тем лучше, — не догадался Котя о том, что впервые за всю историю своего существования «Козерог» решился на кредит и без его подсказки. — Даже такому самостоятельному человеку, как ты, который, как оказывается, не собирается поддерживать Градуса, пусть и в виде компенсации за судьбу Чируса, и то надо соблюдать правила приличия.

— Я этих правил на приеме губернатора до ноздрей наглотался.

— Если бы только на приеме… Значит, давай подъедь к банкиру прямо уже, — так и не высказал до конца своей основной мысли Котя.

— Тогда на меня никто не будет точить зубов?

— Зубы на нас будут точить всю жизнь. Не одни, так другие. Но в этом случае, ты безболезненно можешь продолжать свою любимую манеру работать. И «Пантера» достанется не кому-то другому, — попрощался со мной старый приятель.

По дороге в мой исключительно коммерческий банк «Нектар» я думал о том, что не до конца понял Гершковича, быть может, впервые в жизни. И вариантов здесь несколько… Гадать можно до полной потери рассудка. Быть может, Чирус убил Логвиненко только потому, чтобы связывали это событие с последующей смертью Градуса? Напрасно что ли Вершигора предупреждал? А если еще вспомнить поведение Рябова, когда речь зашла о Градусе? Я давно убедился, что в этих играх на один вопрос может быть миллион логических ответов. Но только единственный из них, возможно самый нелепый, будет правильным.

В конце концов, я могу даже сделать глупый вывод о том, что лично обязан пристукнуть Градуса, хотя после этого разговора уверен, исполнители уже наготове. Поэтому нужно просто ждать. И только время покажет, какие действия предпринимать дальше. Особенно сейчас, когда губернатору любыми средствами нужно восстановить мир и покой в Южноморске, получив столь милые его сердцу инвестиции. Мэр ведь — его ставленник, а двигал Пенчука к этой должности золотоносный локомотив Котя Гершкович. Слава Богу, вот и банк.

Глаза телекамер, установленных над дверьми «Нектара», тщательно ощупали меня, и лишь затем раскрылась тяжелая автоматическая дверь, этакая подделка под старину, бьющая по глазам.

Охрана, расположившаяся в вестибюле, тут же приступила к своим обязанностям.

— Пропуск, — коротко бросил один из ребят, по всей видимости, отставной мент. Все банки почему-то любят нанимать в охрану именно ментов, ведь у них есть хоть какой-то опыт работы в отличие от бывших спортсменов.

Я молча предъявил ему пропуск и попытался пройти, но не тут-то было.