Когда Джакс заговорил, его голос звучал хрипло.

— Прости, я не смогу дать тебе то, в чём ты нуждаешься, Райли.

Перекинув ремень гитары через плечо, он вышел из гримёрки.

А я подумала, что моё сердце разобьётся на тысячу кусочков.

Дыши, Райли, просто дыши.

Я, полная решимости, шагала к автобусу. Мои глаза были ещё сухими и покрасневшими от слёз, хотя я старалась, насколько это было возможно, привести себя в порядок перед зеркалом гримёрки.

Джакс не хотел открываться мне, несмотря ни на что. Но чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что не могу его потерять. Я просто не могла отказаться от самого лучшего, что когда-либо со мной случалось, лишь из-за каких-то перепадов настроения.

А это означало, что я должна попросить у него прощения за то, что так сильно на него давила. В моей голове крутились слова извинения, складываясь в единое целое, когда я вошла в дверь автобуса.

Я сразу же отложила свою сумку и поспешила в ванную, чтобы ещё раз привести себя в порядок. Но как только я открыла дверь, на лестнице послышались шаги — кто-то спускался вниз. Внутри у меня всё перевернулось, когда я увидела ботинки Джакса. Дерьмо! Я хотела поговорить с ним наедине, а не там, где нас могут услышать все.

— О, — сказала я, стараясь сохранять хладнокровие, когда он спустился на первый этаж. — Я как раз собиралась…

Покачав головой, Джакс печально вздохнул. По взгляду его почти чёрных глаз ничего нельзя было прочитать, но он протянул мне руку.

— Райли, мы… нам нужно поговорить. Прокатись со мной.

Мои пальцы стали ледяными, как только оказались зажаты в его ладони. Я не знала, чего он хочет, но это его «нам нужно поговорить» явно не предвещало ничего хорошего.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь. Неужели я так сильно его достала? Неужели уже слишком поздно для наших отношений?

Джакс молча вывел меня из автобуса и выкатил из трейлера свой мотоцикл. Я, терзаясь и мучаясь, следовала за ним.

— Я очень виновата, — сказала я, наблюдая, как он отцепляет байк. — Я не хотела говорить то, что сказала — о том, что не смогу быть с тобой.

Его глаза внимательно осмотрели мотоцикл, и он перебросил ногу через сиденье.

— Я знаю. — Его голос был тихим, а взгляд так и не встретился с моим.

Я села на мотоцикл позади него, чувствуя себя слабой и опустошённой. Джакс попытался завести двигатель, который пофыркал и заглох. Но со второй попытки мотоцикл взревел, и мы тронулись.

Мы неслись, обдуваемые летним тёплым ветром, и я, крепко держась, надеялась запомнить каждую деталь этой поездки. Это могло быть в последний раз. Мимо нас пролетали торговые центры и яркие огни города, а я всё крепче хваталась за Джакса, когда мы лавировали между шикарных машин — «ферарри», «ламборгини», две одинаковых, едущих бок о бок «бугатти».

Ощущение его тёплого тела под моими руками было горько-сладким. Я ещё ни с кем не чувствовала себя в таком единстве, как с Джаксом, и это касалось многого. И никогда ещё я ни в кого так быстро не влюблялась. Но мне всё больше и больше казалось, что эта ясная южно-калифорнийская ночь станет ночью нашего конца.

Я понимала, мне лучше цепляться за каждое проведённое с ним мгновение. Но мысли мои были лишь о приближающемся конце.

Я всматривалась в проносившиеся мимо пейзажи, чтобы выискать подсказку, куда мы направляемся, и вот дорогие дизайнерские бутики сменились районами для среднего класса и торговыми комплексами. А затем, ещё через несколько километров по шоссе, где ветер раздувал мои волосы, мы съехали на боковую дорогу, и там всё значительно отличалось от мест, которые мы проезжали.

Съезд был усеян разбитыми пивными бутылками, а когда мы остановились, я увидела, что вывеска со знаком испещрена дырками от пуль. Когда я огляделась, у меня замерло сердце, но вокруг никого не было — ни машин, ни пешеходов, ни даже бездомных кошек или собак.

Этот район не был похож ни на одно из мест, где нам доводилось бывать в течение тура. Обветшалые трейлеры и крохотные, захудалые одноэтажные домишки жались друг к дружке. Где-то вдалеке лаяли собаки, а на запущенных дворах, покрытых высокой травой, бетонные блоки соседствовали со ржавыми останками старых грузовиков.

Джакс повернул за угол и едва не врезался в развалины сгоревшего автомобиля. И не похоже было, что машина сгорела недавно. Так почему никто не убрал её или не оттащил от дороги?

Почему он привёз меня в такое богом забытое место? Мы были совершенно одни, и никто не знал, куда мы направились. Когда Джакс начал скидывать скорость, я слышала только стук собственного сердца.

— Какого чёрта? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника. — Джакс, тут вообще кто-то когда-нибудь жил?

— Здесь и сейчас живут люди. Просто тут слишком опасно выходить на улицу, если только у тебя нет никаких дел. — Он продолжал смотреть на дорогу, ни разу не обернувшись на меня.