Мрачная мысль, крутившаяся у меня в голове на протяжении многих дней, наконец, сформировалась. Я вздохнула, понимая, что слишком долго пыталась не обсуждать с Малом данную проблему. Это безответственно, и учитывая, как сильно мы рискуем, дальше этот разговор откладывать нельзя.

Этой ночью Мал почти уснул, его дыхание выровнялось и успокоилось, прежде чем я набралась храбрости начать говорить:

— Мал, — парень тут же проснулся, все его тело напряглось, и он потянулся за ножом. — Нет, — я положила руку на его предплечье. — Все нормально. Но мне нужно кое-что с тобой обсудить.

— Сейчас? — проворчал он, падая обратно на землю и обхватывая меня рукой.

Я вздохнула. Мне хотелось просто лежать в темноте, прислушиваться к шороху травы от ветра и нежиться в ощущении безопасности, каким бы иллюзорным оно ни было. Но я знала, что это невозможно.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Парень фыркнул.

— В смысле, помимо дезертировать из армии, взобраться на горы и еженощно отмораживать задницу на холодной земле?

— Да.

— Хм-м, — уклончиво ответил он, и его дыхание снова стало глубоким, возвращаясь к ритму дремы.

— Мал, — громко позвала я, — если у нас ничего не выйдет… если нас поймают до того, как мы найдем оленя, ты не можешь позволить ему схватить меня!

Он замер. Я почувствовала биение его сердца. Мал так долго молчал, что я забеспокоилась, как бы он опять не уснул.

— Ты не можешь просить меня об этом, — наконец отозвался он.

— У меня нет выбора.

Парень сел, отодвинувшись от меня, и провел рукой по лицу. Я тоже приподнялась, крепче укутываясь в плащ и наблюдая за его силуэтом в свете луны.

— Нет.

— Ты не можешь просто отказаться.

— Ты спросила, я ответил. Нет, — он встал и отошел на пару шагов.

— Если он наденет на меня этот ошейник, ты знаешь, что будет, сколько людей умрет из-за меня! Я не могу позволить этому случиться. Я не хочу быть ответственной за их смерти.

— Нет.

— Ты должен был понимать, что это возможно, когда мы отправлялись на север.

Он повернулся, садясь передо мной на корточки, и взглянул мне в глаза.

— Я не убью тебя, Алина.

— Возможно, придется.

— Нет, — повторил Мал, качая головой и отворачиваясь. — Нет, нет, нет.

Я взяла его лицо в свои холодные ладони и повернула к себе.

— Да.

— Я не могу, Алина. Не могу!

— В ту ночь в Малом дворце ты сказал, что Дарклинг завладел мной.

Он слегка скривился.

— Я был зол. Это было не всерьез…

— Если он достанет рога, я действительно окажусь в его власти. Целиком и полностью. Он превратит меня в монстра. Прошу, Мал! Мне нужно знать, что ты не дашь этому случиться.

— Как ты можешь просить меня об этом?

— А кого еще?!

Его лицо было полно отчаяния, злости и чего-то еще, что я не смогла разобрать. Наконец, он кивнул.

— Пообещай мне, Мал, — его губы поджались в тонкую линию, челюсть напряглась. Я не хотела причинять ему боль, но должна была удостовериться. — Поклянись.

— Клянусь, — хрипло ответил парень.

Я глубоко вдохнула, чувствуя облегчение. Затем наклонилась, прижавшись к нему лбом, и закрыла глаза.

— Спасибо.

Мы долго так сидели, но потом Мал отклонился. Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня. Его лицо было в сантиметре от моего, достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его дыхания. Я убрала руки с его щетинистых щек, внезапно смутившись нашей близости.

Он смотрел на меня еще с минуту, а затем резко встал и ушел в темноту. Я еще долго не могла заснуть, вглядываясь в ночь. Мне было холодно, и я чувствовала себя такой несчастной. Знала, что он где-то там, бесшумно ходит по свежей траве, неся на себе груз ответственности, которую я на него возложила. Мне было жаль, но я радовалась, что с этим покончено.

Я ждала его возращения, но, в конце концов, заснула под звездами в одиночестве.

***

Следующие пару дней мы провели неподалеку от Черности, исследуя местность на признаки стада Морозова и пытаясь не приближаться слишком близко к заставе. С каждым днем настроение Мала ухудшалось. Он ворочался во сне и практически не ел. Иногда я просыпалась от того, что он крутился и бормотал: «Где ты? Где ты?».

Парень видел следы других людей: надломанные ветки, раскиданные камешки, — то, что было невидимо моему глазу, пока он не указывал, куда смотреть, — но ни намека на оленя. Однажды утром парень разбудил меня перед рассветом.