Я удивленно оглянулась на него. Почему-то тот случай казался очень далеким.

— И ты меня прости. За все, — я сжала его руку. — Я понимала, что у нас мало шансов найти оленя.

— Нет, — он посмотрел вдаль. — Нет, не за это. Я… Когда я пошел за тобой, то думал, что раз ты спасла мне жизнь, то я теперь перед тобой в долгу.

Мое сердце сжалось. Мысль, что Мал пришел мне на помощь лишь из-за того, что хотел возместить какой-то воображаемый долг, ранила сильнее, чем я ожидала.

— А теперь?

— Теперь я не знаю, что думать. Все изменилось.

Мое несчастное сердце снова сжалось.

— Понимаю, — прошептала я.

— Разве? В ту ночь во дворце, когда я увидел тебя с ним на сцене, ты выглядела очень счастливой. Будто с ним тебе и место. Я не могу избавиться от этой картинки в голове.

— Я была счастлива, — признала я. — В тот момент. Я не такая, как ты, Мал. Я никогда не вписывалась в твою компанию. И нигде не находила себе места.

— Твое место было рядом со мной, — тихо ответил он.

— Нет, Мал. Это не так. И уже давно.

Тут он посмотрел на меня, и его глаза окрасились в темно-синий цвет сумерек.

— Алина, ты скучала по мне? После отъезда?

— Каждый день, — честно ответила я.

— А я каждый час. И знаешь, что хуже всего? Для меня это стало сюрпризом. Я ловил себя на том, что иду и ищу тебя взглядом — без всякой причины, просто из привычки, потому что мне хотелось чем-то с тобой поделиться или услышать твой голос. И вдруг я понял, что тебя больше рядом нет, и каждый раз, каждый чертов раз, я чувствовал, будто из меня выбили весь воздух. Я рисковал ради тебя жизнью. Я обошел половину Равки и сделаю это снова и снова, просто чтобы быть с тобой, голодать с тобой, замерзать с тобой и слушать, как ты ноешь, что приходиться есть сыр каждый день. Так что не говори мне, что нам не место рядом друг с другом.

Мы были так близко, мое сердце внезапно бешено затрепетало в груди.

— Мне жаль, что понадобилось так много времени, чтобы заметить тебя, Алина. Но сейчас… я тебя вижу.

Мал опустил голову и прикоснулся ко мне губами. Впечатление, словно весь мир замолчал, и я чувствовала лишь теплоту его губ и рук, которые подтягивали меня ближе. Я думала, что забыла о нем. Что мои чувства давно в прошлом, остались с глупой одинокой девчонкой, которой мне никогда уже не быть. Я пыталась закопать ее с той любовью, которую она к нему питала, как когда-то пыталась закопать свои силы. Но ведь я не стану повторять былые ошибки. Что бы ни разгоралось между нами, оно было ярким и неоспоримым.

Стоило нашим губам соприкоснуться, как я поняла с искренней и пронзающей уверенностью, что готова была ждать его целую вечность. Мал отодвинулся, и я распахнула глаза. Он поднял руку в перчатке и положил ее мне на щеку, изучая меня взглядом. Затем я заметила уголком глаза какое-то движение.

— Мал, — выдохнула я, заглядывая ему за плечо, — оглянись.

Из-за деревьев вышли белые животные, грациозно сгибая шеи, чтобы пощипать траву на краю снежной поляны. В середине стада Морозова стоял огромный белый олень. Он взглянул на нас величественными черными очами, и его серебристые рога засветились в тусклом свете. Мал резко достал лук из рюкзака.

— Алина, я его обездвижу. Но убить должна ты.

— Подожди, — прошептала я, кладя руку ему на плечо.

Олень медленно пошел вперед и остановился в паре шагов от нас. Я видела, как вздымались и опускались его бока, как раздувались ноздри, как поднимался в морозный воздух пар от его дыхания. Он наблюдал за нами темными, подернутыми влагой глазами. Я сделала шаг в его сторону.

— Алина! — прошептал Мал.

Олень не двигался, ни пока я приближалась, ни даже когда положила руку на его теплую мордочку. Его уши слегка подергивались, а от кожи исходило молочно-белое сияние. Я подумала обо всем, чем нам с Малом пришлось пожертвовать, чем довелось рисковать. О неделях в поисках стада, о холодных ночах, о жалких днях в бесконечной дороге… и поблагодарила за все это. Я была рада находиться здесь и проживать эту морозную ночь. Рада, что Мал был со мной.

Я посмотрела в темные глаза оленя и почувствовала почву под его твердыми копытами, сосновый запах в его ноздрях, уверенное биение его сердца. И поняла, что не буду той, кто закончит его жизнь.

— Алина, — насторожено пробормотал Мал, — у нас мало времени. Ты знаешь, что делать.

Я покачала головой. Не могла оторвать взгляд от оленя.

— Нет, Мал. Мы найдем другой способ.

Послышался тихий свист, за коим последовал глухой удар, когда стрела нашла свою цель. Олень взревел и встал на дыбы, на его груди красовалась рана. Затем он рухнул на передние ноги. Я попятилась, а все стадо рвануло в лес. В ту же секунду Мал оказался рядом со мной, его лук наготове. Поляна наполнилась опричниками в угольном обмундировании и Гришами в красных и синих кафтанах.

— Тебе стоило к нему прислушаться, Алина, — донесся из теней звонкий и безразличный голос. Дарклинг вышел на поляну с мрачной улыбкой на губах, его черный кафтан разлетался за спиной, напоминая чернильное пятно на снегу.

Олень завалился набок, тяжело дыша, и закопался в снег. Его черные глаза расшились от паники. Я почувствовала, как Мал задвигался. Он нацелился на оленя и выпустил стрелу, но тут вперед выступил Шквальной в синей мантии и взмахнул рукой. Стрела качнулась влево и упала в снег, не причинив никому вреда.