Старая жрица провела для них обряд, и молодожёнов препроводили в специально для этих целей предназначенный домик, расположенный вдали от деревушки. Такая вот традиция; то ли чтобы молодёжь не вызывала зависть у старшего поколения, то ли чтобы старшее поколение не смущало молодёжь. А ещё за это время остальные всем миром успевали организовать молодым жильё — либо подправить старый дом, оставшийся без хозяев, либо сообразить новый.

Но счастье было недолгим. Отдельно стоящий домик заинтересовал группу молодых оборотней, которые очень не обрадовались, обнаружив двуликую девушку в объятьях человеческого парня. Иммур смутно помнил, что именно тогда произошло, и уж точно не помнил, как выглядели эти пришельцы, были ли они представителями регулярных войск или группой дезертиров. Кажется, Амра пыталась уговорить их успокоиться и не трогать мужа. Но её убили, а потом с самим мужчиной случилось… что-то. Очнулся он среди трупов совсем не в своём теле. По словам Таан-вера, именно в этот момент он и тронулся умом.

Наверное, так и умер бы рядом с телом любимой женщины, но в какой-то момент прибежал мальчишка из деревни, приносивший молодожёнам еду. Обнаружив мрачную картину, умчался обратно, за помощью.

Из плачевного состояния тогда ещё Иримир выходил долго. Из-за воздействия Крови Первопредка смерть одного из супругов вскоре после обряда вообще была очень болезненным испытанием для оставшегося в живых, которое не всякий был способен выдержать. А тут одно потрясение наложилось на другое, с собственным неожиданным превращением в оборотня.

При помощи всё той же жрицы он постепенно сумел прийти в себя. Ну как — в себя? От наивного влюблённого юноши мало что осталось. Ненавидеть всех оборотней скопом не получалось, но отношение к ним стало, мягко говоря, куда более настороженным. И это притом, что к людям он вернуться не мог: во-первых, он уже и человеком-то не был, а, во-вторых, даже если бы не это, его бы просто повесили как дезертира и предателя.

На вопрос, что же с ним случилось и как вообще подобное могло получиться, жрица только насмешливо ухмыльнулась и сказала, что Кровь Первопредка — не водица. И вообще, мол, Первопредок озабоченным извращенцем не был, и на её взгляд довольно странно предполагать основным назначением такого сложного зелья ударную стимуляцию инстинкта размножения, да ещё при этом с полным отключением мозга в процессе.

После известия о том, что оборотень получается из человека путём каких-то магических манипуляций, бывший баронский сын окончательно признал для себя войну бессмысленной, а рушского Императора — дураком и сволочью.

Правда, на этом злоключения парня не закончились: он умудрился попасть в плен к людям. По счастью, подразделение это было совсем другое, — наш полк к тому времени совершил тот самый легендарный чуйский переход, за план которого мне присвоили внеочередное звание сразу подполковника, и базировался в совсем других краях, — и опознать пропащего баронского сына было некому. Так он и превратился из Иримира в Иммура и стал чистокровным оборотнем.

Нельзя сказать, что с ним как-то особенно зверски обходились, — кормили из общего с солдатами котла, да и содержали в ненамного худших условиях, чем жили сами люди, — но участь пленного незавидна по определению. А потом его отбили теперь уже «свои», то есть — рушцы. Точнее, отбивали-то не его, а сидящего рядом с ним высокопоставленного офицера, который очень много знал, пока люди не прочухались и не сообразили, кто именно попал им в руки. Тогда Иммур и познакомился с руководившим этой операцией Руамаром.

На этом рассказ закончился и повисла тишина. Присутствующие выглядели ещё более пришибленными, чем в начале разговора. Даже неунывающая Шарра напряжённо хмурилась; глядя на неё сейчас, я бы ни за что не заподозрила в этой холодной серьёзной особе бойкую и несдержанную на язык министра культуры, исполняющую при дворе Императора заодно и роль «некоронованного» шута. И закралось подозрение, что настоящая она — вот такая, а всё остальное — просто маска на потеху публике.

— Глупо спрашивать, почему ты не рассказал сразу, — медленно, подбирая слова, начал Руамар. — Да и потом тоже. Но какого облезлого хвоста ты не рассказал мне об этом тогда, когда появилась Александра?!

— Прости. Я… боялся твоего гнева. Да и сейчас боюсь.

— Подождите, — наконец, отмерла я. — То есть, вы хотите сказать, что я тоже постепенно превращаюсь в оборотня? — голос получился неестественно спокойный, а внутри поднималось какое-то странное пока непонятное ощущение. Я осторожно ощупала собственное ухо; обычное, человеческое, без кисточки.

— Саша… — осторожно перехватил моё запястье Руамар.

— Просто ответь мне на вопрос.

— Кажется, ты в него уже превратилась. Вернее, ты превратилась в кошку и убила Ашун-ана, который пытался убить нас обоих. Не волнуйся; как видишь, Иммур жив и здоров, это не смертельно, — насмешливо улыбнулся он.

— Я не волнуюсь. Я в бешенстве, — процедила я, рывком поднимаясь на ноги. Не то чтобы я собиралась куда-то идти, просто надо было отвлечься на какое-то механическое действие, хотя бы даже пометаться туда-сюда по комнате. Потому что в противном случае я здорово рисковала не сдержаться и усугубить болезненное состояние супруга посредством собственного кулака. Злилась я не лично на Рура, но под горячую руку мог попасть только Владыка; а сейчас он был, мягко говоря, не в лучшей форме, чтобы оказывать сопротивление.