Чтобы хлеба не видеть

Бездомным, голодным и босым.

Чтоб сгнила ты, разбухнув,

Чтоб илом тебя засосало,

Чтоб не знала ты солнца,

Привольного ветра не знала.

Чтоб не видела стачек,

Не видела гневных плакатов,

Чтобы ломтиком даже

На стол бедняка не легла ты.

В этот час на земле,

Где иные шумят урожаи,

На столах у рабочих

Большие лежат караваи.

Бубны свадебным громом

Прокатываются по селам.

Гармонисты пшеницей

Подруг увенчали веселых.

В эту щедрую пору

Наш Вождь, улыбаясь лучисто,

В герб вплетает колосья

Из новых снопов золотистых.

* * *

В заокеанской стороне,

Где побывать пришлось и мне,

Сентябрьскую в холодных тучах

Я видел даль. Простор морской,

И крик, и вечеров покой,

И паровоза гуд печальный ¦—

Все живы в памяти моей,

И одинокий парус дальний,

Как птица белая морей.

В заокеанской стороне,

Где довелось гостить и мне,

Я преданных друзей нашел.

Меня сажали там за стол;

Бесхитростно за рюмкой джина

Мы говорили по душам,

Как и у нас на именинах,

Сердца делили пополам.

Воспоминанья были жгучи;

Беседа дружная лилась

Про Сталинград, и Днепр, и кручи,

Где буря битвы пронеслась

Войны тяжелой...

Смысл речей

Простых и искренних друзей —

В их жажде мира, лада, счастья...

Но были там, за рубежом,

Такие, что в часы ненастья -*·

Дай волю им — меня живьем

Четвертовали б и сгноили,

Отравою бы опоили,

Распяли бы !..

И на огне

Сожгли бы в страшную годину

За Родину, за Украину,

За что свое я сердце выну:

Она дороже жизни мне.

За то, что, сокрушив врага,

Тела мы в рытвины швыряли,

На Одере мы заливали

Фашистской кровью берега,

За молодой вишневый сад,

За честь, бесспорность доброй славы,

За нрав народа нелукавый,

За Киев мой и Сталинград,

Да не посмеют

Благодать,

Что Родина цветет опять,

Что кони в неоглядном крае

Готовы в бой, клинки остры

И что на Эльбе и Дунае

Горят знамена, как костры,

Что темной ночью ворон вражий

Дороги нам не пересек,

Что сила наших рук все та же,

Сух порох, стоек человек...

Что радостны мои Карпаты,

Давыч-гора по-над Днепром,

Что мать родная возле хаты

Не вытирает слез тайком!

Припомнилось все это мне

В заокеанской стороне,

В горняцком Садбери, в Канаде.

Прощай же, Садбери, прощай!

Я возвращусь в родимый край,

А ты копи в суровом взгляде

Свой гнев, и логова зверей

Со всею силой рук могучих,

Как молнией, сокрытой в тучах,

Тем гневом-молотом разбей!

ПТИЦА

Уже ноябрьский снег неталый

Клонил густую сеть ветвей.

Она последней улетала

От милой Родины своей

По сизым небесам без края,

Над блеском сел и городов, —

Куда родную птичью стаю

Судьба вела от холодов.

Не знаю, у какой станицы

Полет свой птица начала,

Блестели золотом пшеницы

Косые два ее крыла.

Мостов гуденье, шумный колос,

Гул паровозов — над страной;

И звон железа в птичий голос

Вплелся немолчною струной.

Когда ж, подхвачена ветрами,

Взвилась в заоблачный простор —

Днепропетровских домен пламя

Впитал навеки птичий взор.

Куда летит? В какие дали

Ее уносят два крыла?

Чужих Америк иль Австралии

Тоской наполненная мгла,

Гладь голубых дождей чужбины,

Индийских светлых радуг нить,

Пустыни знойной Палестины —

Бессильны ввек ее пленить.

В глазах ее живою славой

Горят — и кажут путь они —

Блеск золотых полей Полтавы

И домен милые огни!

***

Как провожала в дорогу