Шрифт:
– Берт! – позвала она. – Берт! Ты как?
– Скверно, – процедил он. – Обязательно держать меня в темноте и пылище?
– Что ты предлагаешь?
– Познакомь меня со своей мамой. Я ей понравлюсь, вот увидишь. Пожилые дамы от меня без ума…
Глава 55
Ренату пришлось долго петлять, прежде чем он нашел деревню Ольшанка. Домик, где проживала мать Ларисы Курбатовой, утопал в зелени. Во дворе виднелись аккуратные грядки. На солнышке грелся толстый серый кот.
Лариса не вполне оправилась после лихорадки, Ренат тоже покашливал. Она вышла за калитку и сразу села в машину.
– Извини, что не приглашаю в гости.
– Я и не рассчитывал…
На ней было длинное темное платье, присборенное под грудью, и светлый шарфик. На ногах – летние босоножки на низком ходу.
– Что ты так смотришь? – порозовела Лариса. – Это мамино платье, и босоножки тоже ее. Хорошо, что у нас один размер.
– Мне-то какая разница? – пожал плечами Ренат. – Брошь с тобой?
– Разумеется!
Он молча кивнул и начал разворачиваться. На узкой улочке это было непросто. Дорога до Москвы показалась ему намного короче, чем до Ольшанки. Лариса будто воды в рот набрала. Сидела, думала о своем. Дремала.
Ее мучил вопрос, куда подевался Берт. Вроде бы он прятался под кроватью, но когда утром она заглянула туда… то кроме пыльных половиц ничего не увидела. Мачо появлялся неожиданно и так же неожиданно исчезал. Похоже, тульпа теряла плотность и энергию.
– Ты пойдешь к эксперту со мной или останешься в машине?
Вопрос Рената оторвал ее от раздумий, и она сообразила, что за окнами «Мазды» тянутся московские улицы.
– Мы уже в городе? Так быстро?
– Эксперт живет на проспекте Вернадского. Его фамилия Кравцов. Мы вместе учились в художественной академии.
– Конечно, я пойду! – заявила Лариса, трогая брошь, которую она приколола к платью и прикрыла сверху шарфиком. – Мне интересно, что это за камни. Может, они такие же, как…
– Правильнее было бы показать их Вернеру.
– Только не ему! – содрогнулась Лариса, ощущая во рту привкус питья, которое она пробовала у гуру.
– Ты права, – согласился Ренат. – Ему нельзя доверять.
Она вспомнила отрывки разговора с Вернером, свою дурноту и болезнь. Дождь был ни при чем. Вернее, не только он вызвал ее недомогание.
– Приехали! – объявил Ренат.
Он уступал Берту в росте и внешнем лоске, но показался ей куда более милым. Раньше она не замечала, насколько Ренат хорош собой. Темно-русые волосы, модная щетина, красивые губы, подбородок с ямочкой.
Они молча поднялись в лифте на пятый этаж. Ренат думал о Соне. Пожалуй, она потребовала бы смерти Ларисы. Это рассмешило его. Он чувствовал себя другим человеком. Кажется, он не только кожу поменял, как змей, но и всего себя вывернул наизнанку. Ему захотелось поделиться своими ощущениями с Ларисой. Он едва сдержался.
Ренат не привык откровенничать. Кто ему эта женщина? Товарищ по несчастью. Они оба попались на крючок Вернера. Может, и к лучшему, что попались…
Он позвонил. Кравцов подошел к двери и долго смотрел в глазок.
– Открывай, Веня! Не бойся. Это я, Ренат. Не узнал?
Щелкнули запоры, зазвенели цепочки. Сразу видно: хозяин заботится о безопасности своего жилища.
В отличие от Рената, время не пощадило Кравцова. Тридцать лет, а он уже обрюзг, на затылке наметилась лысина. Только глаза остались прежними: пронизывающими и прищуренными. Привычка щуриться появилась у него из-за близорукости. Теперь Веня носил очки, но продолжал щуриться.
Гостиная, куда Кравцов пригласил гостей, была набита мебелью и картинами, как антикварный магазин. Плюшевые шторы и темные ковры скрадывали свет. На рабочем столе горела лампа, теснились рабочие приспособления эксперта: микроскоп, весы, лупы, бутылочки и баночки с загадочным содержимым.
– Ну-с, что у вас? – сухо осведомился он, потирая руки.
– Безделушка, – улыбнулся Ренат. – Несколько камешков в оправе. Говорят, они поддельные. Я хотел бы убедиться, что это не так.
Кравцов опасливо косился на Ларису, но вынужден был смириться с ее присутствием. Ренат представил ее как владелицу броши.
Она робко уселась на антикварный диван с гнутой спинкой, отстегнула украшение и подала Вене. Тот уселся за стол и принялся изучать «Цветок саванны». Камни вспыхивали желтым огнем, от чего кожа эксперта приобрела пергаментный оттенок.