Шрифт:
Ларису не покидало ощущение дежавю. Деревня, откуда они с Ренатом добирались до лесной сторожки, показалась угрюмой и как будто вымершей.
Тот же старик, что и в прошлый раз, согласился доставить их на телеге до конца просеки. Та же лошадь, – черная, со спутанной гривой, – еле тащилась по ухабам. Скрипели колеса. Лариса тряслась в телеге на сене, прикрытом пыльным рядном. Ренат сидел рядом с возницей, напряженно поглядывая по сторонам. Ему было не по себе, как и ей.
Она не чувствовала себя богатым человеком, которому теперь многое доступно. А вдруг деньги на счете окажутся призрачными? И вся эта история с Бертом и бриллиантами – не более чем фантазия? Навеянный сандаловым дурманом сон.
Она не чувствовала ничего, кроме тревожного ожидания. Неужели Ренат сомневается в собственном здравом рассудке? Хотя о каком рассудке идет речь?..
Старик лениво понукал лошадь. Телега подпрыгивала на колдобинах, грозя развалиться. Наконец, вдали показался сумрачный ельник…
Ренат помог Ларисе выбраться из телеги, и они побрели по тропинке к оврагу. Малиновый шар солнца быстро опускался за кромку леса.
– У-у-уууу!.. У-у-у!.. – раздалось из чащи.
– Что это? – испугалась Лариса. – Опять волки?
– Зверье далеко в чаще.
– Кто же тогда воет?
– Птица какая-нибудь кричит…
– Это не птица.
– Ага, вот он! – обрадовался Ренат, завидев бревенчатый домик с кирпичной трубой. – Мы пришли. Пока не стемнело, успеем устроить себе ночлег…
Спустя час Лариса лежала на тюфяке и прислушивалась к звукам спящего дома. Что-то потрескивало. Звенели комары. Из леса доносился тоскливый, бередящий душу вой.
– Слышишь?
Ренат тоже не мог уснуть и ворочался в спальном мешке. Его мучил вопрос, что им даст ночь, проведенная здесь?
– Слышу, – угрюмо отозвался он.
– Чего ты ожидаешь? Что должно с нами произойти?
– Не знаю…
– Мой отец ушел в монастырь, – призналась Лариса. – Он монах. Раньше я его не понимала. Мне казалось, он свихнулся. Бросил маму, поселился в келье… отказался от всего мирского.
– Хочешь сказать, что теперь ты его понимаешь?
– У нас с ним тесная духовная связь. Он молится за меня.
– Это важно?
– Для него – да. Он чувствовал, что со мной что-то не так. С самого детства. Я росла, и его беспокойство тоже росло. Наконец он не выдержал и ушел. В монастыре ему стало легче. Он думает, что своими молитвами уберегает меня от самого страшного.
– Что ты считаешь «самым страшным»?
– У нас с отцом разные критерии…
Ренат ощутил, что Лариса близка ему, гораздо ближе всех, кто его окружал. Почему он выбирал таких женщин, как Зоя?.. Почему он мечтал о такой, как Соня?..
Если бы не Вернер, он бы никогда по достоинству не оценил Ларису. Никогда бы не заинтересовался ею. Никогда бы не сошелся с ней.
«Я пока что и не сошелся, – отметил он, прислушиваясь к ее дыханию. – До клуба Лариса была другой. Мы оба изменились. Вернер низверг нас в наш собственный ад, и мы вышли оттуда преображенными. А может, мы еще варимся в котле, а черти подбрасывают поленья в огонь, чтобы поддать нам жару!»
Время текло медленно. Каждая минута, как тяжелая капля, назревала, набирала силу и с тихим плеском срывалась в бездну. «Идет отсчет вечности!» – осенило Ларису. Она почувствовала себя всем и ничем. Каплей в океане бытия, океаном бесчисленных капель. Это было так странно, так восхитительно…
Все сошлось в одной точке. Слилось в один нескончаемый миг. Не было слов, чтобы выразить этот восторг…
Глава 57
Лунный свет упал на лицо Ларисы, и она очнулась. На полу в спальном мешке похрапывал Ренат. Все было буднично, обыкновенно. Старая печка, грубо сбитый из досок стол, паутина в углах, свечной огарок в глиняной плошке…
На улице кто-то переговаривался. Лариса босиком подкралась к окошку. Сквозь грязное стекло виднелись черные ели, на их фоне поблескивал призрачный автомобиль.
«Берт! – обомлела Лариса. – Как его сюда занесло?»
«Ленд Ровер» не мог одолеть просеку, тем более он не мог перепрыгнуть через овраг. Это невозможно! Тем не менее джип выделялся в ночи благодаря лунному зареву. Лариса с трудом различила мужскую фигуру рядом с машиной. Берт с кем-то спорил…
Она изо всех сил напрягла слух. Берту отвечал пронзительный женский голос. Неужели Соня?
Лариса метнулась к двери, тихонько приотворила ее и выглянула наружу. Ренат продолжал мерно похрапывать. На улице визгливый женский голос перемежался с рокочущим мужским баском. Дама размахивала руками, похожими на крылья летучей мыши. Впрочем, это были рукава ее платья. Мужчина тоже оживленно жестикулировал.