– Что у тебя внутри?
– Слава кивнул на красный пакет.

Девушка облизнула ярко-красные губы, нерешительно осмотрелась, задержавшись взглядом на мне, и грубым низким голосом произнесла:

– Куртка, джинсы, свитер. Я же не могу в таком виде домой ехать.

– Отлично. Раздевайся. И ты тоже, - Слава ко мне повернулся и выразительным взглядом окинул куртку.

– Чего?
– взбеленилась она, прижав пакет к груди.
– Мы так не договаривались! Что за х**ня?

– Тысяча баксов, - невозмутимо сказал Слава, и у всех троих, включая Марка, вытянулось лицо.
– Ты отдаешь свои вещи ей, она тебе. Едешь с нами. Потом мы отвезем тебя домой.

На ее наштукатуренном молодом лице промелькнула вся гамма эмоций. Девушка переводила взгляд с одного на другого и напряженно размышляла. Но мы все знали, что за такие деньги она согласится. И она дала согласие.

Хорошо, что у Славы была вместительная машина. Мы стремительно разделись, я отдала свои вещи проститутке, получив поношенную коричневую куртку, прикрывающую бедра, синие протертые джинсы и темно-зеленый колючий свитер. Документы предусмотрительно перепрятала. Слава без эмоций наблюдал за нами, потом вытащил из кармана белый платок и протянул нашей попутчице.

– Сотри краску, - приказал он и обратился ко мне, давая последние указания: - Дам денег, поймаешь машину до Москвы. Сиди тихо, особо не высовывайся. Вот ключ, - на мою ладонь упал маленький блестящий ключик и клочок бумаги.
– Вот адрес. Отсидишься там, пока я не приеду. Держи.

Он отсчитал часть денег, передал мне, и я спрятала их поглубже в карман. Взяла пакет, в котором лежала рабочая одежда моего двойника, дождалась, когда притормозит машина и вышла на воздух. Было прохладно, к тому же куртка продувала и мало грела.

Слава вылез вслед за мной и потянул меня к себе за плечо.

– Не бойся, - шепнул он мне, обнимая за талию и прижимая к себе. Только пакет нас разделял. Это был первый случай за долгое время, когда мы с ним оказались так неимоверно близко. И последний, собственно.
– Все будет хорошо. Я вернусь, и мы с тобой уедем, хочешь?

– Хочу, - кротко улыбнулась и потупилась.
– Куда?

– Куда угодно. Хочешь, в Куршевель съездим? Отдохнем?

– На юг хочу, - поразмыслив, откликнулась я и прижалась к теплой и мягкой груди.
– Где жарко. Не люблю снег.

Он рассмеялся, погладил меня по щеке и неожиданно поцеловал. Мне некогда было разбирать собственные чувства и ощущения, мне хотелось только оказаться подальше отсюда, но я нежно ответила, обняла его за шею, а через некоторое время мягко отстранилась.

– Я буду тебя ждать, - еще раз поцеловала и отошла, расцепив объятия.
– Удачи.

В тот момент я еще не знала, что уже никогда его не увижу. Но даже если и знала бы, вряд ли испытала бы невосполнимое чувство потери и утраты. Он мне помог, но, по сути, был безразличен. Залмаев меня каким-то образом просто-напросто выжег. Я и раньше-то не отличалась особой эмоциональностью и человеколюбием, а теперь была вообще ходячим мертвецом. Все, что осталось - немного страха и острая настороженность. Я честно признавалась сама себе, что Славу использовала. Вернись он за мной и, возможно, я даже осталась бы с ним, пока не надоела, но такие мысли не вызывали ничего - ни брезгливости, ни радости.

Но он не приехал, тем самым оборвав все ниточки, связывающие меня с прошлым. Возможно, кто-то меня осудит, но именно своей смертью Слава подарил мне новую жизнь, где не осталось места страху.

Я, как он и приказывал, поймала попутку, приехала в Москву, но сразу в эту квартиру не пошла. Выждала два дня, ночами перебиваясь на вокзале. Купила себе шерстяную шапку с козырьком, которая скрывало лицо, шарф и один беляш. Он оставил мне не то чтобы мало, но и не много, к тому же совсем неизвестно было, когда он вернется и вернется ли вообще.

Забавно, я столько лет не ощущала неуверенности в завтрашнем дне. В последние пять лет я точно знала, что на следующее утро проснусь, позавтракаю, умоюсь, у меня будут деньги, а еще я смогу в любое время поесть или купить что-то нужное. Чувство голода, до этого крепко спящее в подсознании, выбралось наружу, атаковало меня. Я, как в старые добрые времена, начала оценивающе оглядывать людей на предмет наличия ценных вещей, которые плохо лежат, оглядывала прилавки, прикидывая, что безболезненно можно стащить и перебить голод. В какой-то степени это как рефлекс, хотя я себя контролировала. Правда, деньги все равно не тратила, трясясь за каждую копейку. Несколько купюр - это единственное, что могло гарантировать мне мое завтра. И мое завтра выглядело очень шатким и жалким.

Выждав некоторое время, я поехала на указанную улицу. Квартирка, пусть и небольшая, как говорил Вячеслав, мне бы пригодилась. Крыша над головой, в конце концов. И я надеялась, что там есть что-то ценное, что можно как-то продать или обменять. Квартира таила заманчивые и даже радостные перспективы, но все они зарубилось на корню, стоило мне рассмотреть несколько крутых тонированные тачек, рассредоточившихся по двору. Не то чтобы они уж так сильно бросались в глаза, но при кое-какой сноровке и наблюдательности их можно было заметить.