– Ты родился в Москве?
– я попробовала узнать о нем побольше. И вначале вполне была готова встретить отпор и сопротивление, но Марат рассказывал о себе спокойно.

– Нет. Я далеко родился. Здесь у меня бабушка осталась. Дедушка умер, а бабушка одна. А я единственный внук.

Какой еще человек приедет в совершенно другой город, далеко-далеко, чтобы заботиться о бабушке? А с Антониной Семеновной я потом встретилась. И если до встречи с ней у меня мелькала мысль о том, что Марат может быть корыстным внучком, только и ждущим, пока бабуля отправится на тот свет, после встречи с ней мне стало стыдно и неприятно от собственных мыслей.

– Ну что, убедилась, что я не за деньгами сюда приехал?
– с мягкой полуулыбкой спросил меня Марат после того как мы вышли из маленькой квартирки. У меня даже уши заалели.
– Не волнуйся, Ксюш, это нормально.

– Прости, Марат, - искренне извинилась я, не зная, куда девать глаза и руки.

– Все в порядке.

После того случая сомневаться в Марате не приходилось. Наши отношения взметнулись на новый виток, более доверительный и близкий. Хотя парень меня ни в чем не подгонял и давал мне время.

Я познакомила его с родителями. Конечно, не сразу, примерно через год, после того как мы начали встречаться. И жутко боялась. Марат был вторым парнем, которого я знакомила с папой и мамой. К тому же папа, не отличавшейся тактичностью, мог сказануть что-нибудь такое, отчего мне будет потом тяжело смотреть в глаза. Я волновалась. А Марат - ни капли.

– Все будет хорошо, - уверял он меня, согревая голые плечи. Через секунду я оказалась закутанной в черный пиджак. Стало теплее.
– В грязь лицом я не ударю.

Я покраснела.

– Зачем ты так? Не в этом же дело!

– А в чем?

– Ты просто папу моего не знаешь. Он как скажет что-нибудь...он просто может, не подумав...

– Я же сказал, что все будет отлично, - когда он говорил таким тоном, невозможно было не верить. Почти физически. Марат умел своей уверенностью заражать других людей, даже такую трусиху как я.
– Да. Да, я верю.

Первая их встреча прошла не идеально, но лучше, чем я могла предположить в худшем случае. Папа у меня был послом, человеком, наделенным авторитетом, поэтому всех людей оценивал по-своему, по каким-то своим критериям.

– Вы татарин?
– бесцеремонно поинтересовался папа в первую минуту знакомства, заставив меня судорожно сжать стальное предплечье Марата.

– Нет. Чеченец. Наполовину.

– А на вторую половину татарин?

– Русский, - ничем не выдавая своего неудобства или волнения - если они вообще были - Марат вежливо и отстраненно улыбнулся моему отцу.
– С маминой стороны.

– Вы мусульманин?

– Гоша, - даже мама не выдержала папиной бесцеремонности и дернула мужа за рукав пиджака.
– Мы же за столом.

– Так самое время спросить. У них же есть ограничения в еде. Вдруг, ему твое мясо нельзя.

– Нет, я не мусульманин, - Марат отрезал кусок и отправил в рот.
– И даже не христианин. Скорее, атеист.

Папа заинтересованно вскинул голову.

– А разве вас не должны были воспитывать в вере?

– У меня была семья с разносторонними интересами и свободными взглядами. С обеих сторон. Так что мне была предоставлена полная свобода, - отчеканил парень, промокнув рот салфеткой.
– Светлана Сергеевна, вы чудесно готовите. Очень вкусно.

Мама мило зарделась. Да и я сама, сидя рядом с Маратом, попадала под его очарование. Я уже попала. Правда, сейчас мне выпала возможность наблюдать за ним со стороны.

Мы отужинали, потом папа повел Марата на балкон. Курить. За те двадцать минут я вся издергалась, и даже мама не могла меня успокоить.

– Приятный молодой человек, - отведя ее в сторону, в ухо проговорила мама.
– Очень интеллигентный. А он точно без всяких этих...Чадру на тебя не оденет?

– Мама!
– с укоризной вскинула я глаза.

– Что? Ты наша единственная дочь, и мы о тебе волнуемся. Вдруг, он перед нами только такой хороший.

– Он всегда хороший, мам. Мы с ним уже год вместе.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь. Молодец, дочка, - поджав губы, закивала мама.
– Добрый ребенок.

– Ну мам! Ты же видишь, какой у нас папа.

– Ладно, ладно. Извинения приняты.