– А почему ты сам не хочешь выступать? Ты ж в универе учишься. Наверняка у вас что-то такое есть, - туманно то ли предложила, то ли полюбопытствовала я.

– Не хочу.

– Но тебе же нравится.

– Смотреть, но не участвовать, - поправил меня Марат.
– Это разные вещи. Я могу любить джаз, но это не значит, что я стану музыкантом.

– Сравнил, - пренебрежительно фыркнула я, почесав нос.
– Это шоу, а это музыка. Туда, наверное, талант нужен.

– А здесь не нужен?

– А че ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю?

Не любила я вопросы, которые задавал мне Марат. О чем бы ни спрашивал. О погоде, или о вкусах. Или еще о чем-нибудь. Мне казалось, что таким образом он старается проникнуть в мои мысли. Правда, все равно привыкала и потом уже находила удовольствие в наших с ним разговорах. Потому что Марат стал тем единственный, с кем я могла в то время общаться, и тем единственным, с кем я могла общаться, не таясь и не строя из себя кого-то, кого хотели видеть в тот или иной момент. Этот чурка уже видел меня в моем настоящем виде. Так чего стесняться? Своих мыслей и взглядов? Так он с самого начала знал, что я не ангел, да и ему до крыльев и нимба далеко.

Человек ко всему привыкает. Так и я почти привыкла. К Марату, к его дому и такой жизни, которую он мне дал, пусть сначала и против моей воли. Я освоилась и стала чувствовать себя в этой двухкомнатной квартире почти как дома, за учетом некоторых деталей, которых сама не замечала. Замечал Марат.

Надо сказать, что он не мог постоянно сидеть со мной дома. Насколько я поняла, он учился на юрфаке в московском университете, к тому же был едва ли не лучшим студентом курса. Про лучшего студента курса я потом узнала от нее, так как Марат при всем своем самолюбии, хвалить самого себя не любил.

Хотя узнав, что мой тюремщик - примерный студент, я не удивилась. Сколько мы проводили времени взаперти, столько Марат проводил времени за учебниками. Постоянно с какими-то книгами, журналами и газетами. Еще бы он не был самым лучшим. В этом весь Марат.

И, конечно, настало время, когда Марату пришлось вспомнить о реальном мире и реальных делах. Таскать меня за собой он не мог, оставлять одну здесь - видимо, еще боялся. Но к концу месяца я уже не рвалась так на улицу, придумывая множество отговорок, и не для парня, а для самой себя. Правда, тогда я и мысли не допускала, что оправдываю сама себя. Так бывает, когда нужен предлог, чтобы сделать то, что хочется, но что нельзя по своим вроде бы правильным принципам. И ты начинаешь прокручивать сто и одну причину, из-за которой не можешь сделать так или так. К моей чести, такое у меня быстро прошло, а потом я об этом уже и не задумывалась.

Первый день "не вместе" прошел замечательно. Лично у меня. Я была предоставлена сама себе и, пользуясь случаем, обшарила всю квартиру. Нет, я ничего не своровала и даже поставила на свои места, как было, но разведать обстановку было нужно. Мне хотелось уверенности, наверное, и знание окружающей действительности мне эту уверенность давало.

У Марата было много книг. Целый шкаф, тянущийся от угла до угла, и в высоту доходивший до потолка. На верхних полках, правда, лежало какое-то барахло, но его я трогать не стала. А вот книги посмотрела, тем более, здесь было много книг с картинками. И даже нашла одну красочную энциклопедию, с красивыми зданиями, картинами и скульптурами. Я ее долго рассматривала, очень долго, по несколько минут зависая на каждой странице и трогая матовую толстую бумагу пальцами. Я не знала, что это было, но явно не Москва. Хотя, что я из этой Москвы видела? Три двора и две улицы? Решила спросить у Марата. Позже.

В общем, если я провела тот первый день спокойно и без нервов, то мой тюремщик, наверное, чуть не поседел. Вечером Марат горячим ветром влетел в квартиру и первым делом нащупал меня взглядом. А что я? Я сидела как всегда в углу, на диване, уютно поджав под себя ноги.

– Не волнуйся, квартиру не спалила, - хохотнув, успокоила я.
– Все в целости и сохранности. И даже на месте.

Он все еще подозрительно оглядывался, теперь избегая меня и сосредотачиваясь, скорее, на окружающей обстановке.

– Все нормально?

– Как видишь, - непринужденно пожала плечами и размяла шею.
– Ты бы разулся, что ли.

Мое замечание проигнорировали. Да ладно, больно надо. Все равно ему убирать. Хех, а еще меня манерам учит. Чурка.

– Звонили?

– Нет.

– Вообще?

– Я же сказала. Отвали уже.

Он кивнул, когда разговор стал таким, к какому мы привыкли. По крайней мере, я. С привычными вещами спокойнее.

– Ты ела?

Марат прошел в коридор, разделся и зашуршал пакетом. В животе у меня заурчало.

– Нет. Че принес?

Любопытство и голод потянули меня на кухню за Маратом.

– Что принес.

– Ну. Что принес?
– исправилась я, не придавая значения замечанию.

– Икру.

Присвистнула. Никому не запретишь жить красиво.

– Какую?

– Красную, - он с любопытством на меня покосился, не прекращая разбирать сумки и хозяйничать.
– А есть разница? Можно подумать, ты ела.

– Ела, - издевательски скривилась, корча мужику рожу. Иногда он меня выбешивал своим превосходством.
– Представь себе.