– Польщена тем, что ты узнал меня, - тембр моего голоса автоматически стал бархатным, зовущим и медовым. Пусть я пока и забывалась, но рядом с мужчиной все штучки Элеоноры Авраамовны включались автоматически. С любым мужчиной.
– А вот я тебя с трудом. Ты изменился, Антон.

Он склонил голову набок и посмотрел мне в глаза. Пораженный. Удивленный. И восхищенный.

– Ты тоже.

– Я знаю. Как видишь, времени зря не теряла, - не успев застегнуть куртку, сняла ее и покружилась перед парнем, демонстрируя себя во всей красе.
– Нравится?

– Неплохо, - признал он.

– Неплохо? Неплохо - это очень плохо, Антон. Очень плохо.

– Ты занята сейчас?
– перевел он разговор.

– Нет. Устала, конечно, но домой можно пока не спешить. Выпьем кофе?

Антон согласно кивнул, посмотрел на часы и попросил:

– Подожди меня минут десять, хорошо?

– Без проблем.

Пока он метался по уже опустевшему танцполу, на повышенных тонах разговаривая с барменом, охранником и двумя парнями, не снявшими свои ковбойские шляпы, я удобно устроилась на диванчике, ногу на ногу закинула, периодически ножкой покачивала и наблюдала за этим мельтешением. Меня никто не трогал и, казалось, вообще не замечал. Антон освободился, кожаную куртку сверху накинул, воротник поднял и помог одеться мне.

– Куда пойдем?

– Тут неподалеку кофейня неплохая есть, - отозвался Антон.

– Веди.

Мы вели себя как два скорпиона, заинтересовавшиеся друг другом. Оба настороженные, удивленные, напряженные, находились постоянно наготове, непонятно только к чему, а еще каждую минуту друг друга пристально изучали. Антон был частью моего пограничного состояния, которое давно прошло, но тем не менее присутствовало в моей жизни. Он видел меня относительно честной, если под честностью можно понимать то, что мы почти не разговаривали, а значит, не врали друг другу. А еще - и самое главное - он реагировал на меня так, как я хотела.

Мои однокурсники видели меня каждый день, поэтому переход из одного состояния в другое воспринимался плавно и не так сногсшибательно. Элеонора Авраамовна постоянно талдычила о том, что у мужчины при взгляде на меня должно перехватывать дыхание, учащаться сердцебиение и отключаться голова. Прекрасно. Я бы тоже такого хотела, только было сложно представить, что одним своим видом, целомудренным, кстати, женщина может вызвать такую реакцию. И мне легче было промолчать на такие слова, но в голове все равно крутилась мысль о том, что мужики двадцатого века, наверное, были по своей природе совсем другими. Когда-то я все-таки высказала такие предположения бабульке.

– Другими?
– презрительно фыркнула она и сморщилась.
– Как были кобелями, так и остались.

А Антон...Его реакция была для меня самой желанной, самой лучшей, которую только можно себе представить.

Как обухом по голове. Так скажет Тошка спустя какое-то время, в мимолетном разговоре, когда мы вспомнили нашу не первую "первую встречу".

– Я тебя еще раньше заметил, - рассказывал он и утвердительно кивал на мое удивленное выражение лица.
– На тебя вообще многие смотрели. Ты была в окружении каких-то девчонок, они визжали, пили и показывали пальцами на сцену, а ты вся такая царственная сидела и с затаенной усмешкой на них смотрела.

– Ты заметил все это, пока танцевал?

– Я слишком долго на тебя смотрел. Поэтому заметил.

Но этот разговор состоялся позже, а тогда мы, как самая обычная пара двух молодых людей, вошли в уютную кофейню, где витал потрясающе вкусный запах кофе и шоколада, устроились за столиком в глубине зала и ждали свой заказ.

У меня было время триумфа, которым я упивалась как дорогим коллекционным вином. Антон следил за каждым моим движением. То, как я склоняю голову набок, то как таинственно и с толикой приглушенного эротизма улыбаюсь, то как постукиваю длинными и ухоженными ноготками по столешнице, то как слизываю капельку терпкого кофе с ложечки - он не пропустил ничего. А я отрывалась как могла. Вот он, вот он результат моих трудов. Ради этого я убила столько лет и буду убивать их дальше. Полный и окончательный триумф.

– Чем ты занимаешься, Саш?
– спросил Антон, глядя на меня исподлобья.

– Учусь. Вполне серьезно собираюсь стать каким-нибудь редактором.

– Поступила?

Я кивнула.

– В том же году. Через пару месяцев после тебя, плюс-минус, мы съехали, я всерьез начала готовиться. И вот, - развела руки в стороны, открыто демонстрируя себя.
– Учусь, одним словом.

– А Ритка с тобой?

– Нет.

– А где она?

– Понятия не имею.

– И что, нравится тебе этим заниматься?
– парень по-доброму усмехнулся.

– Конечно. Я стараюсь всегда заниматься только тем, что мне нравится. Особенно, если есть такая возможность. А ты? Давно в клубе работаешь?

Он посмурнел, отвел глаза и неопределенно пожал плечами.

– Ну так.

При всем своем цинизме, который мне, безусловно, импонировал, Антон такой работы стеснялся, считая ее немужественной и не совсем достойной, но с другой стороны парень дураком не был, а также он не был уродом и вызывал у женщин вполне ожидаемые реакции. В этом вопросе снова сталкивалось снобистское, "правильное" воспитание и разочарование в людях.