И вот теперь Элеонора Авраамовна просила приютить и дать работу непонятной тетке неизвестно откуда, более того - впустить эту женщину в свой собственный дом.

– Вам-то это зачем?

– Она моя крестница.

– Вы же в бога не верите.

– Не верю. Но крестница все равно есть.

– Ладно, - вздохнула печально и поднялась.
– Давайте эту вашу...крестницу. Возьму.

– Спасибо, - бабулька улыбнулась и сползла на подушки.
– Не пожалеешь.

Женщина, словно почувствовав, что мы все решили, робко высунулась с кухни, нарисовалась на пороге и робко кивнула.

– Добрый день. Я Зоя.

– Уже не добрый, Зоя. Вещи с собой?

Она выбежала в коридор и притащила два пакета - по одному в каждой руке.

– Это все?
– вежливо уставилась на истершееся изображение девушки в бикини.

– Да. Больше нету.

Мы с Элеонорой Авраамовной переглянулась.

– Ладно. Обувайтесь и спускайтесь вниз. У подъезда стоит вишневый ниссан...

– Кто?
– непонимающе хлопнула она ресницами.

– Джип, - с легким раздражением уточнила.
– Красный джип стоит. Ждите меня около него.

– Могла бы сделать выражение лица подобрее, - подколола старушка.

– Могла бы. Но не хочу. Кстати. Где мои обещанные бусы?

– Какие?

– Из черного жемчуга которые. Вы их мне обещали.

– Правда?
– старушка округлила глаза и невозмутимо пожала плечами.
– Я обманула.

– Ну вы и...

– Всего хорошего, Александра.

– И вам не болеть.

Глава 62

К моему удивлению, Зоя оказалась приобретением полезным. Убирала хорошо, за питанием моим следить начала, когда узнала, что я язвенник, но готовила вкусно. Рестораны я не слишком жаловала, исключением были случаи, когда за меня платил другой человек, а после появления домработницы и кухарки в одном лице бывать в них практически перестала. Даже полтора килограмма набрала в нужных местах, и теперь брючки на мне смотрелись весьма завлекательно и пикантно, чем я не преминула воспользоваться. В мои дела женщина не лезла, мой уголок у окна - мягкий бесформенный красный пуф, столик из черного стекла и ноутбук - не трогала, с советами не спешила, но очень хотела поговорить. До безумия.

Мне было плевать на то, что случилось в ее семье, кто ее сын и невестка, мне было все равно, как она прожила жизнь, и вообще, чем занималась и что любила. Я сделала одолжение умирающей старухе и не видела смысла это скрывать. Но и не обижала. А женщина, очевидно, чувствовала себя неуютно, уж не знаю, почему. Мялась, исподлобья смотрела нерешительно и пыталась заговорить. Я видела, как она подходит ко мне сбоку, решительно открывает рот, застывает и через несколько секунд опускает глаза и уходит. Однажды она, наконец-то нашла в себе силы промямлить:

– Александра Леонидовна, я там...котлетки сделала. Если хотите, подогрею вам. Покушайте.

– Спасибо, я не голодна.

– Вы меня извините, что я вас вот так...стесняю...

Я подняла глаза от монитора и заметила, как она мнет в руках подол цветастого, поистершегося фартука.

– Идите спать, Зоя. Уже поздно, а мне завтра рано вставать.

– Александра Леонидовна, я бы и не обратилась к вам...к ней, но так вышло...Вы понимаете, дело такое...Они же молодые, глупые, ну вот...

– Зоя, - она вздрогнула от моего голоса и испуганно сжалась.
– Мне абсолютно плевать, молодое дело или не молодое. Мне даже плевать на то, чем вы руководствовались, когда позволили выкинуть себя на улицу. Я взяла вас в свой дом с расчетом, что вы не будете путаться под ногами и грузить мозги. Мне этого на работе за глаза хватает. Так что будьте любезны, - я указала на ее комнату.
– Идите спать. И впредь занимайтесь только своими делами. Вы меня поняли?

– Д-да.

– Вот и отлично. Доброй ночи.

Я привыкла жить спокойно в своем доме, не прятаться и не скрываться, делать свои дела так, как считала нужным, а не так, как хотели другие. Зоя знала, что я замужем, даже пару раз видела Рому и видела мое отношение к мужу, но молчала. Потом она встретила Павла, приехавшего в столицу на выставку молодых авангардистов. На ночь мужчина остался у меня дома, и понятное дело, что мы с ним в одной комнате не искусство обсуждали. Наутро он поцеловал меня в щеку, улыбнулся хмурой Зое, застывшей в дверях кухни и улетел на свою выставку. Домработница не первый год на свете жила, все поняла и теперь смотрела неодобрительно, тайком поджимала губы, отводила глаза, но свои мысли держала при себе.

Перед уходом на работу, я властно ее окрикнула:

– Зоя. Подойдите ко мне.

– Иду-иду, - заквохтала женщина и, переваливаясь как гусыня, выбежала в коридор, на ходу вытирая белые от муки руки.
– Вы что-то хотели, Александра Леонидовна?

– Да. Напомнить, что этот дом мой и именно я плачу вам зарплату. Я, а не мой муж. Вы запомнили?

Она неистово покраснела как помидор, беззвучно заохала и потерялась под моим недовольным и жестким взглядом. Но послушно кивнула, уткнувшись глазами в пол.