Шрифт:
– Батюшка. И мама.
– Ясно. Мозги тебе промыли.
– Мне никто не промывал мозги!
– Ну-ну.
Мне не удалось его убедить. Марат наотрез отказывался креститься и ходить в церковь, талдычил о том, что не будет это делать просто так, без веры, и просил выкинуть из головы все глупости по поводу Сашки.
– Оставь покойников в земле, - неизменно повторял он и не желал меня слушать.
Но я все равно без его ведома привела батюшку, чтобы тот освятил дом, машину и наши вещи.
– Это девушки комната?
– священник оглаженной бородой дернул в сторону запертой на замок двери.
– Да. А что?
– Негоже ее вещи хранить.
– И что мне сделать?
– растерянно захлопала глазами. Марат запечатал комнату сразу после Сашкиной гибели, и я туда никогда не заходила. В этом конце коридора вообще не появлялась.
– Сжечь?
– Сожги. А лучше нуждающимся раздай.
– Им ничего не будет?
– Нет.
Послушав батюшку, я пригласила рабочих, пока Марат был в отъезде, и приказала вынести из комнаты все вещи, даже панели и дверь. Саму комнату замуровали. Я нашла также все фотографии, которые остались с незапамятных времен, и сожгла их, а еще сделала ремонт, чтобы не осталось ничего, что могло о ней напомнить.
Марат очень долго смотрел на замурованный проход, щурился, но молчал, не реагируя на меня.
– Ты ничего не хочешь сказать?
– Ксюш, что тут говорить? Надо просто идти и откручивать головы.
– Марат!
– ахнула я в ужасе.
– Не говори так.
– Тебе стало легче теперь?
– мрачно уставился на меня, не мигая, но я не собиралась сдаваться.
– Да. Даже атмосфера в доме изменилась. Ты разве не чувствуешь?
– Нет. Но если тебе легче - пожалуйста. Делай, что хочешь.
Но и это не помогло. За прошедшие годы случилось еще два выкидыша. К каким врачам мы не обращались - без толку. Теперь я теряла своих детей, не успев их родить.
И сейчас я устала плакать. Не было больше слез, было только огромное сожаление и один непонятный для меня вопрос. Зачем же он все-таки привел ее тогда к нам? Как многого мы могли избежать, как счастливо могли жить. И хотя Марат по-прежнему был рядом, по-прежнему говорил, что любит меня, тоска в его взгляде усиливалась и рвала мне душу. И все из-за нее. Из-за той девочки с матовыми неподвижными глазами, которая умерла много лет назад, но не оставила нашу семью, став роком и проклятием.
В очередной раз поглядев в зеркало, я удостоверилась, что нерадостные мысли не промелькнули на моем лице. Сегодня Марат должен был привести гостя, какого-то делового партнера, с которым познакомился совсем недавно в самолете.
– Его фирма поставляет медицинское оборудование, - объяснил муж, поправляя черный узкий галстук.
– И я планирую заключить с ним контракт.
– Он придет с женой?
– Нет. Его жена работает.
Застегнула бриллиантовые серьги и повернулась к Марату спиной, подавая колье.
– Ммм...И кем?
– Тусовщицей, - рассмеялся Марат и скользнул подушечками пальцев по шее, убирая волосы в сторону.
– Пока он работает, она развлекается в Москве.
– Ладно тебе, - миролюбиво погладила его по плечу.
– Может, она действительно работает.
– Мне без разницы. Я просто ответил на твой вопрос.
Роман оказался пунктуален. Подъехал вовремя, прямо по часам, они обменялись с мужем рукопожатиями, а потом дружески хлопнули друг друга по плечу, чему-то рассмеявшись.
– У тебя очень красивая жена, Марат, - с искренней и широкой улыбкой сделал комплимент Ромка.
– Тебе повезло. Это вам.
– Ой, спасибо. Не стоило, - смущенно залепетала в ответ, принимая от мужчины огромный букет роз.
– И ко мне можно на ты.
– Ты один, Ром?
– Один, да.
Мы прошли к столу, и мужчины жадно накинулись на еду, словно с голодного края. Я ела мало, рассеянно ковырялась в тарелке, зато с интересом слушала Романа, рассказывающего интересные истории и смешные байки, заставлявшие нас с Маратом смеяться почти до слез.
– А твоя жена почему не приехала?
– полюбопытствовала я перед десертом.
Рома как будто ушел в себя, нежно улыбнулся, припомнив что-то, без сомнения, приятное и встрепенулся, когда понял, что от него ждут ответа.
– Она работает, к сожалению. Из-за этого мы с Алей редко видимся, но стараемся по возможности видеться чаще.
– Иногда это бывает хорошо. Поругаться не успеете, - вставил Марат.
– Мы и так не ругаемся. Она просто ангел.
Он говорил с таким обожанием, с такой нежностью и любовью, что вынуждал ерзать на стуле. Словно я коснулась чего-то глубоко личного и сокрытого. Мы с мужем переглянулись. Марат издевательски фыркнул, но промолчал.