– Все, - женщина Сашу по плечу хлопнула, и она поспешно встала.
– Хлоргексидином промывайте с месяц, а потом можете на золото заменить.

– Спасибо, - я поблагодарила мастера и расплатилась.

В тот день мы гуляли. Несмотря на прохладную и промозглую осень и мрачные улицы. Все-таки с контролем, наверное, мы перестарались. Саша выглядела счастливой, когда гуляла.

– Ты храбрая, - сказала я в середине разговора, вспомнив большую иглу и отсутствующее выражение лица. Саша непонимающе выгнула бровь.
– Ты даже не шелохнулась, когда тебе уши прокалывали.

– А зачем?
– тягуче отозвалась девочка, вмиг поскучнев.
– Я же сама захотела.

– Все равно. Это больно.

– Ты боишься боли?
– теперь она косилась с интересом.

При всей своей кажущейся необразованности и ограниченности, Саша могла разговаривать на разные темы. Я могла говорить с ней на разные темы, не в состоянии поднять их в кругу родителей и друзей. И с Сашкой не надо было казаться лучше. Это не есть хорошо, ибо человек должен стремиться вверх, но с девочкой можно было расслабиться. Если она настроена дружелюбно. Как сейчас.

– Все боятся, - смахнула грязно-желтый лист с плеча.

– Боль разная бывает.

– Ты имеешь в виду физическую и духовную?
– Саша неопределенно помотала головой. Я приняла это за утвердительный ответ.
– Я любую боюсь. Но больше, наверное, духовную, - подумав, ответила я.
– Она сильнее и глубже.

– Если тебе отрежут руку, состояние души будет волновать тебя в последнюю очередь.

Ну и примеры.

– Почему мне должны отрезать руку?

– Просто так. Считай это...как же...сравнением. Нет, метафорой. Да, правильно.

– Предательство ранит больнее.

– Смотря кого.

– Саш, это разные вещи. Когда тебе причиняют...назовем это духовной болью, ладно.

Допустим, предают. Это очень больно. От этого люди жизнь самоубийством кончают.

– Слабые люди.

– Не слабые, - уверенно возразила.
– Боль слишком сильная.

– Откуда ты знаешь? Тебя предавали?

Отчего-то я смутилась. Хотя это хорошо, что я никогда это не испытывала на своей шкуре.

– Ну...нет.

– Тогда о чем ты говоришь?
– усмехнулась девочка.
– Если ты сильный - переживешь. Слабый - будешь страдать. Глупый - покончишь жизнь самоубийством...

– Физическая боль всего лишь физическая, - упорствовала я, жалея, что вообще мы начали этот разговор.

– Возможно. Но я не люблю то, что не могу контролировать. Поэтому она пугает меня больше.

– Ты ее не боишься. Сама сказала.

– Не говорила. И да, боюсь.

– Незаметно.

– Я борюсь со своими страхами, - девочка передернула плечами.

– А если тебе причинят другую боль?

– Отомщу, забуду и прощу.

Я нервно рассмеялась.

– Звучит странно.

– Ну почему?
– Сашка подняла с асфальта грязный порванный кленовый лист и повертела его в руках.
– За поступки надо платить. Я отомщу. Но я не злопамятная. Я забуду. А забыв, никогда не напомню. Значит, прощу.

– А если не забудешь?

– Значит, не простила. Все просто.

Этот разговор оставил у меня липкий и неприятный осадок. И почему-то запал в душу, так глубоко, что я не смогла его вытравить. Даже со временем. Ненавидела Сашу, а ее разговоры помнила. Пыталась ее забыть, но всплывали чертовы разговоры, и я снова начинала ненавидеть. Иногда мне казалось, что лучше бы она со мной не разговаривала.

Но тогда я откинула этот странный разговор. Мы поехали домой, там уже был Марат и стало не до Саши.

– Вы где были?
– он с любопытством на нас поглядывал.

– Вот, - Сашка оттопырила уши с красными мочками и повертела головой в разные стороны.
– Зацени. Крутяк?

– Ага. А чего это ты?

Сашка его уже не слушала, убежала на свой диван. Я улыбнулась и притянула Марата к себе.

– Это Саша попросила. Сначала вообще, говорит, проколи мне, Оксан.

Марат прикусил мою нижнюю губу и слегка потянул.

– А ты?

– Ммм...я ее отвезла к мастеру. Ей прокололи. Растет девочка.

– Угу. Теперь хоть проблем с ней меньше.

– Точно, - погладила черные волосы.
– Растет же.

– Она нормально себя вела?
– со значением поинтересовался парень.

Наш разговор я надежно спрятала вглубь сознания.

– Конечно. Она молодец.

Марат только хмыкнул.

– Молодец.

В ее день рождения произошла еще одна история...объединившая нас с ней. Именно тогда Саша впервые отодвинула Марата, выставив меня вперед. Именно тогда она нуждалась во мне. Лицемерка.