провианты приемами нашими кончатся в сие время. Хотя мы

брали и сами давали расписки, сколько чего где забрато, но

гораздо лутче и вернее будет, ежели бы из Неаполя и из Мессины

доставлены были ко мне ныне единовременно ведомости, сколько,

когда именно, чего, кем забрато, и по какой цене каждая, и обще,

сколько, чего, на какую сумму денег, весьма сие для меня надобно

к представлению его императорскому величеству и в

Государственную адмиралтейств-коллегию. Ежели я от себя полного

щета туда не доставлю, а пойдут они туда мимо меня, опасаюсь

какого-либо неудовольствия; уповаю я, за провианты только нам

платеж деньгами остается, и за немного вещей, из

адмиралтейства в Мессине взятых на мою ескадру и на ескадру

вице-адмирала Пустошкина, ныне там бывшую, буде чего за что не

заплачено, ибо за прочее за все заплата от нас была. Я надеюсь, что

никакой ошибки тут не последует, буде за что деньги заплачены,

в другой раз того не напишут в требовании; также и в Неаполе

все, что брато из адмиралтейства для исправления наших судов,

от меня флота капитану Сорокину дано повеление по ращету

заплатить деньгами, а ежели что будет пропущено и не

заплачено, правительство должно также доставить ко мне

требовательную ведомость, положа за каждую вещь цену настоящую, что

должно, с положением транспорта всей суммы денег, сколько

всей суммы заплатить нам должно: за провизию, за леса и за

прочее, что забрато нами, буде за которые вещи заплаты от нас

не было, особым одолжением почту я, когда доставлен будет ко

мне обо всем оном верной щет надлежащим требованием, с чего

мог бы я представить как должно; а ежели бы у меня случились

деньги, то тотчас бы желал все оное заплатить, ежели только

буду в состоянии; все оное соображу я обще с господином

полномочным министром Томарою, осведомлюсь и сочту там, могу

ли я заплатить собою или чрез представление к высочайшему

двору. По известному вам его королевского величества

благорасположению содержание госпитали нашей в Неаполе и войски

наши, в услуге его величества на берегу в Неаполе находящиеся,

довольствуются кочтом королевским, следовательно, полагаю,

в щете сие к нам положено не будет. Все сие представляю я

к вашему превосходительству и прошу принять в ваше

рассмотрение и ходатайство об оном истребовать, как надлежит,

вышеозначенные щеты чтобы были сделаны и доставлены ко мне;

весьма нужно, ежели бы они не замедлились ко мне

доставлением. Я теперь все отчеты мои привожу в порядок и желаю все

соединить, что как надлежит, ко всеподданнейшему донесению

моему его императорскому величеству.

[Когда] я в первый раз из Корфу отправлялся к Неаполю,

Василий Степанович Томара уведомлял меня, что провизия на

ескадры, мне вверенные, на время бытности моей там будет

производима от стороны королевского величества, он так полагал,

о чем я вас прежде уведомлял; но по сношению моему с вами

заметно, [что] со стороны министерства неаполитанского мнения

с сим не сходны. Потому я таким образом к вам и описываюсь.

А к государю императору всеподданнейше доносил я, на наш ли

щет будет сия забираемая нами провизия или на щет

королевский, мне не известно. Решительности об оном и повеления

никакого не имею.

Некоторые необходимые надобности понудили меня, что ныне

посылаю я нарочное судно поляку «Експедицион» под командою

флота лейтенанта Македонского в Неаполь купить там или взять

за деньги из адмиралтейства малое число потребных вещей для

кораблей, также по надобности о ращетах с агентом Манзо о

денежной казне. Письмо сие посылаю я на оном судне с

приказанием отдать его в Мессине нашему консулу, чтобы он немедленно

доставил к вашему превосходительству, а вас прошу доставить

к нему ответ, когда поляка «Експедицион» воротится из

Неаполя в Мессину, чтобы сие ваше письмо господин Македонский

от консула принял и доставил бы ко мне. Прошу не оставить