кораблей от повреждения всегда успевал я уходить в закрытие,

потому важных худостей никаких не случилось, кроме потеряния

при жестоком шторме трех якорей, порвало несколько парусов и

снастей, но все оное исправлено, и корабли состоят

благополучно. Сие донесение спешу я отправить, будучи под парусами,

а затем о прочем буду иметь щастие донесть по прибытии в

Дарданеллы или, ежели последуют благополучные ветры, — из

Константинополя. Провианта на кораблях остается в наличии при

всей возможной економии сухарей, круп и гороху сего м[еся]ца

по 28-ое число или 29-ое, а прочего в наличии не состоит, посему

письмом моим требовал я от полномочного министра и кавалера

Томары как наивозможно скорее прислать из Константинополя

хотя несколько одних сухарей и круп1, ибо из транспортных

судов, отправившихся в Корфу из черноморских портов,

встретились со мною только фрегат «Поспешный», шебека «Макарии» и

судно «Красноселье», сколько чего было на оных, получено;

а затем фрегат «Щастливый» и брик «Александр» со мною не

встретились и по известиям прошли к острову Занте, уповаю,

что оттоль уже возвращаются.

В резолюцию на рапорт ваш сего числа, мною полученный,

объявить имею: ваше высокоблагородие недостаточно

исследовали в неисполнениях господина мичмана Пасхали, хотя он и

чинит запирательство, что не был в селениях, но по ясным осве-

домлениям он с некоторыми служителями на долгое время

отлучался в отдаленность от гребных судов, в чем и сам признается,

что был в отдаленности и долгое время и тем не исполнил

данного ему повеления и генерального приказа и заслуживает

строгое взыскание. Греку2 же из того селения, где был мичман,

графу Фонзео, офицеру, бывшему на берегу, [с] корабля

«Св. Павла», объявили, что там были два офицера и спрашивали

именно господина Пасхали; но хотя бы он в селении и не был,

за всем тем подвергает себя строгому взысканию за

неисполнение по приказам и отлучку от определенного ему места, посему

вчерашнего числа приказом выполнить содержанием его в осо-

бой каюте две недели, не давая в пищу ничего, кроме хлеба й

воды, дабы чрез то отвратить беспорядки на будущее время.

Милостивый государь мой, Василий Степанович!

Почтеннейшеег письмо вашего превосходительства от 26-го

числа сего месяца я сейчас получил, за уведомление о

расположении салюта всепокорнейше благодарю. По сему положению

все, что касается, мною выполнено будет. Также покорнейше

благодарю за письма вашего превосходительства, которые

получил я чрез консула в Дарданеллах. Там получил я на ескадры

до полутора тысячи кантарей сухарей и до 10 тысяч ок красного

вина; сухарей от 27-го числа на продовольствие служителей стать

может на две недели, а красного вина на 6 дней. Весьма рад, что

там меня не задержали. 27-го послал я из Дарданеллей вперед

транспортные суда: «Григорий»—большого размера, брик

«Александр», шхуну № 1 и два малые требакула. 28-го число

поутру с ескадрами отправился я с 11 кораблями, одним

фрегатом и тремя авизами, и сего дня со оными, подошед, на ночь,

остановился за противным ветром, немного не доходя

Константинополя, за мысом Стефано. Корабли и команда служителей

благополучны. Завтра надеюсь, я подойду в самую близость

к Константинополю и, ежели ветр будет противный, остановлюсь

тут у европейского берега, не входя в пролив, на том месте, где

третьего году, вышед из Константинополя, останавливались, то

есть между семи башен и Константинополем. Крайнюю

надобность имею я, не помедля, видеться с вашим

превосходительством, весьма соизволите меня одолжить, ежели пожалуете,

приедете на шлюпке ко мне на корабль, я буду очень близко от

пролива и, сверх того, ежели можно будет, легкое судно отправлю

к вам в пролив, как вам будет угодно пожаловать ко мне, прямо

на шлюпке или на том судне.