негодные два корабля, а третий, «Женеро», весьма

поврежденный, разоружен и люди с него распущены. Я весьма удивляюсь

и даже печалят меня напрасные слухи и беспокойства

неосновательные, какие, может быть, неприятствующие нам люди

распускают и к вам доносят, каковы есть касательные до учреждения

островов и отправления депутатов. Вы меня изволили уведомить,

что желательно и полезно. Я сходно сие так и сообразил.

Правление в островах учреждено хорошо, и все спокойно; учрежден

сенат при Корфу и республика открыта. Депутаты со всех

островов выбраны добропорядочные, призваны в Корфу и соединены

в одно место, от республики и от сената посланы сходно так, как

вы желали: одна партия к Блистательной Порте Оттоманской,

а другая в Санкт-Петербург. С ними отправлен и президент

сената господин Орио — отличных достоинств и знания, а о

таковых шарлатанах, какого вы мне изволили упомянуть в письме,

я никогда и не думал о посылке. Делами и расположением моим,

я думаю, вы можете быть довольны. Я очень доволен тем, что

вы меня уведомляли, как чему быть должно, я так и исполнил.

Крайне беспокоит меня, столь много писем и я к вам переслал

и пишу беспрестанно, но по вашим письмам кажется, что вы их

совсем не получили. Письма мои обо многом посланы с Махмут-

ефендием, а после многократно с турецкими курьерами, от Ка-

дыр-бея посылаемыми; нет ни одного и никакого дела, о чем бы

я вас не уведомлял со всякой подробностью, и от вас желаю и

прошу такового ж соответствия, в чем я и обнадежен. За всем

моим старанием и столь многими неусыпными трудами и

рачением из Санкт-Петербурга не замечаю соответствия, вижу, что,

конечно, я кем-нибудь или какими облыжностьми расстроен.

Я уверяю чистосердечно, другой на моем месте, может быть, и

третьей части не исполнил бы, что я делаю. Я душою и всем

моим состоянием предан службе, не только о собственном каком-

либо интересе, но и о себе ничего не думаю, кроме как об одной

пользе государевой. Зависть, может быть, какая против меня

действует. За Корфу я и слова благоприятного никакого не

получил, не только того, как вы предзнаменовали,

рекомендованные мною также [не получили]; что всему причиною — не знаю.

После сего целое Неаполитанское королевство нами освобождено,

Анкона блокируется, Венецианский залив весь очищен, вся

турецкая граница от стороны неприятеля приведена в

безопасность. Мы действия свои простираем уже в отдаленных местах.

Обо всем всегда я доносил со всякой аккуратностью и к вам

при всяком разе писал. За всем тем не замечаю из

Санкт-Петербурга приятного виду и благоволения, что одно военных людей

оживлять может и приводить в то, что всякий рвением употре-

бил свои силы и возможность, напротив того, замечаю в

подчиненных моих уныние. Столь славные дела, каково есть взятие

Корфу (что на будущее время эпохою служить может), принято,

как кажется, с неприятностью, а за что, не знаю. Мальта

ровесница Корфу, она другой год уже в блокаде, и когда

возьмется, еще неизвестно, но Корфу нами взята и, словом сказать,

безо всего, при всех преимуществах. За всем тем надеюсь я на

благость и милосердие всемилостивейшего нашего монарха, когда-

нибудь дела наши по справедливости дойдут к нему известнее.

О прочем писать теперь я не успел, Кадыр-бей сей же час

отправляет курьера, и я спешил, сколько возможно.

Почтеннейшее письмо вашего высокопревосходительства от

6 луны Мухиремо, дубликатом писанное, сего числа я получил.

Имею честь уведомить, мы с соединенными ескадрами 4-го числа

сего месяца прибыли в Мессину благополучно и по требованию

господина фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, сходно

также с требованием и желанием короля неаполитанского и

адмирала лорда Нельсона из ескадр наших послали два корабля и

два авиза российские, один корабль и два фрегата