неприятеля в Верхней Италии и что он принужден укрыться в генуезских

укреплениях, кои содержатся с сухого пути в тесной блокаде российско-

австрийскими войсками, под его начальством состоящими, и что находит

необходимою надобностью прекратить всякую коммуникацию с морской

стороны с ближними портами французскими, из коих доставляют в Геную

провиант, снаряды и присылают сикурс: послать отряд из соединенных

ескадр для крейсирования около означенных берегов и для содержания

в блокаде Генуи.

Такового ж содержания письмо послано было от помянутого

фельдмаршала к турецкому адмиралу Кадыр-бею. Адмиралы соединенных ескадр

вследствие оных писем решились немедленно отправить в Геную отряд под

командою вице-адмирала Пустошкина. С нашей ескадры назначены корабли

«Михаил», «Симеон и Анна», поляка «Експедицион» и пленная требакула,

с турецкой — один корабль и один фрегат; весь оный отряд ожидал

попутного ветра к выходу из пролива, а фрегатам «Михаилу», «Николаю» и

«Григорию Великия Армении» под командою флота капитана и кавалера

Сорокина велено следовать к Неаполю в сходство требования его

неаполитанского величества для наблюдения там тишины и спокойствия...

Июня 10-го числа, сняв блокаду Анконы, отправился

в Корфу. Доношу в[ашему] с[иятельству], что жители сих

берегов и около Анконы, в прилегающих местах папского владения,

во всем жару восстали против безбожных французов, которых

набиралось более 10 000. Удивительная приверженность и

усердие сих народов к е[го] императорскому] в[еличеству], а посему

над его верноподданными кредит и надежда, всякия похвалы

достойные, храбрость и деятельность наших офицеров и солдат,

и притом послания * действия армии его в[еличества] в Италии,

все совокупно с успехами десанта, и встречавшиеся случаи,

которые употреблял я в пользу, истинно доношу в[ашему]

Сиятельству], что обнадеживали меня в обладании Анконой, а особливо

напервее сего партии, ибо на стоящих тут 3-х кораблях, как

жители сего города содержат караул и должны действовать на оных

пушками, принуждены к сему мною2, то и обещались при

первой канонаде и атаке поднять императорские] наши флаги и

корабли отдать нам, за что им обещано было от меня и

награждение, сие с вернейшим человеком было от меня соглашение

в Анконе. И был мой план такой: сие сделать — по взятию

Синигалла десанту следовать к реке Фьюмизино, где ретирован--

ные французы, укрепясь, находились, откуда десант должен был

их разбить и обладать рекою и на ней мельницами, а тем

сделать затруднение в доставлении воды, откуда более Анкона

довольствуется. Потом десанту подойти к самой Анконе и овла-

деть батареями, у карантинного дома состоящими, которые

защищают вход с береговой стороны в порт. Я же в сие время

хотел сделать форменную атаку эскадрою на батарею,

состоящую при маяке, и на корабли, защищающие и стоящие при входе

в порт между карантинными батареями и маяком. Будучи

исполнен надежды, имея к сему хорошие виды в обладании порта

и города, считал, что французский гарнизон должен будет

ретироваться в крепости и засесть, но помощию много числа

жителей и со усилением десанта, устроя в пристойных местах батареи,

располагал, что французы держаться не станут, и заметна была

в них уже слабость. Между тем писал я к цесарскому генералу

Кленау о приближении с войском и совокупном действии и в

Венецию в Морской Депир1 о присылке гребных военных судов,

что было и обещано, но полученный от адмирала Ущакова ордер

вынудил меня оставить блокаду2. Из оного усмотрите, сколько

сильно в нем было изображено следовать мне с эскадрою

в Корфу, по которому с размышлением командиров как наших,

равно и турецких судов с сожалением оставил. Итак, мне не

удалось иметь чести взять Анкону, а отряжен уже туда из

Корфу с эскадрою капитан граф Войнович. Хотя я просил