А улица — так и сияет,

голубизна и багрец.

Она, вероятно, зовется:

улица Сильных Сердец.

…И вьется знакомое знамя,

в руках расцветают цветы…

И снова слышится голос:

— Друг мой, что видишь ты? —

Я вижу майскую землю,

лепил которую днем,

Где меня никто не прикончит

ни руганью, ни штыком!

Я вижу майскую землю,

какой добивался днем,

Где на рыбачьей шхуне,

у горна над верстаком —

Роза снова прекрасна,

где петух поспорит с орлом

В глазах темнеет от света…

И я уже не гляжу,

Но в чистую, светлую эту

улицу вхожу!

Может быть, это сон был?

Сон ли! — если и днем

С гордостью и верой

я вспоминаю о нем.

1936

Огороднику

Как была вкусна эта дыня,

Нами съеденная второпях!

Пыль тускнела отсветом синим

На прижатых к земле листах.

Сколько радости

Из-за чистых,

Пересахаренных ломтей!

Мы сидели на жестких листьях,

Двое в землю влюбленных людей.

…Встану я на землю сухую,

Упаду на нее, замру,

Впившись пальцами в грудь земную,

Дряхлую и родную кору.

И увижу я огороды.

И увижу я —

Без потуг

И без стонов — осенние роды,

Протекающие вокруг.

Я дыханья не пожалею!

Если надобно, кровь пролью!

Чтоб на каждом листке

Своею

Каждой каплей писать:

«Люблю».

Я всегда дрожал над растеньем.

Видя стебель, добытый трудом.

Каждый листик

С великим терпеньем

Вырезан сообразно с плодом!

Я всегда любил голубую

Речку,

Чашу, полную вод:

Каплю только добавь дождевую —

И волна через край потечет!

Но вода непрерывно струится,

Дыня, лист…

Почему же везде

Мне людские мерещатся лица —

В травах, в облаках, на воде?

…И морщины твои так тонки,

Огородник.

Сужу по рукам:

Ты привык к плодам и трудам,

Только в детстве — себе на пеленки —

Ты не зарабатывал сам!..

Десять пальцев твоих дороже

Сладких дынь, арбузов и трав!..

Спросим — прав я или не прав:

Я и воду, и птичьи речи,

И плоды, и листвы тряпье —

Не возьму за одно человечье,

Огородник, дыханье твое.

1936

Слава

Славить будем всех,

на чьих гербах —

Ни орлов, ни филинов,

ни псов, —

Только колос,

срезанный в полях,

Только серп и молот